– Возможно, люди видят его, но никому в голову не приходит, что это убийца, – возразила Ким. – Как вон тот мужчина с собакой. Ты увидела его и через десять минут о нем забыла, если только он не сделал ничего необычного. Преступник – человек, который умеет приспосабливаться и перемещаться незаметно для других.
– Эта история с письмом сегодня утром не дает мне покоя, – сказала Пия. – Он, видимо, очень уверен в себе, если идет на такой риск.
– Риск небольшой, – возразил Боденштайн. – Я уверен, что он тщательно подбирал женщину. Она пожилая и боязливая, кроме того, на его стороне фактор неожиданности. Мы не должны недооценивать убийцу. Он ничего не делает случайно.
– Рано или поздно он допустит ошибку, – предположила Пия.
– Я не намерен этого ждать. – Боденштайн открыл центральный замок машины. – День ото дня на нас давят все больше и больше. Люди в панике.
– И преступник не ограничится этими тремя жертвами, – предрекла Ким. – Он жаждет внимания к себе!
– Тогда он должен его получить! – сказала Пия. – Давайте выложим все детали прессе! В этом случае мы немного успокоим людей, если они поймут, что непосредственной опасности нет.
– Этим мы не можем рисковать. – Боденштайн покачал головой и включил зажигание. – Может возникнуть косвенный ущерб, за который мы должны нести ответственность.
– Нести ответственность… – повторила Ким. – Хоть бы и убийца ее понес.
* * *
Она открыла морозильную камеру, и у нее тут же снова на глаза навернулись слезы, когда она увидела множество пластиковых баночек. Мама всегда была такой экономной! Она редко что-либо выбрасывала. Банки из-под джема или огурцов она тщательно мыла, чтобы потом консервировать в них овощи. Коробки из-под мороженого уже десятки лет в доме Рудольф использовались для заморозки продуктов и всегда старательно надписывались.
– Ах, мама, – прошептала она и вытерла слезы, – ты ведь знаешь, какая скверная я хозяйка.
Она взяла гуляш, закрыла дверцу морозилки и поднялась вверх по крутой лестнице подвала. Папа после разговора с полицейскими не выходил из своего кабинета, и она была этому рада, потому что его присутствие мешало ее молчаливому общению с мамой. Он был бы здесь просто лишним. По крайней мере днем. Насколько Каролина помнила, ее отец утром уходил из дома в семь часов, а вечером редко возвращался раньше десяти. Мама никогда на это не жаловалась, а однажды призналась Каролине, что боится того времени, когда он выйдет на пенсию и целыми днями будет находиться дома. Отец никогда не разделял ее упорядоченную жизнь с активной общественной деятельностью и множеством интересов. У него в голове была только его работа, и больше ничего.
