Живые и мертвые полностью

Он опустил гаражные ворота и запер их. Затем сел в машину, двигатель которой уже работал, и поехал в сторону дороги мимо бесконечных рядов гаражей. Из-за рождественских праздников и паники, связанной со снайпером, улицы всюду опустели. До автотрассы ему навстречу не попалось ни одного автомобиля. Сначала он хотел оставить больше времени между казнями, но теория и практика – это совершенно разные вещи. Полиция между тем создала особую комиссию с очень оригинальным названием «Снайпер», и он не сомневался, что рано или поздно его найдут. Идеального убийства не бывает, да он и не прилагал особых усилий для того, чтобы его спланировать. С каждой новой жертвой появлялись новые следы, новый риск, и однажды полиция поймет, в чем дело. Поэтому нельзя тратить слишком много времени – еще есть дела. К сожалению, прогноз погоды на ближайшие два дня нарушил его планы. Обещали дождь и ветер – чрезвычайно неблагоприятные условия для выстрела с расстояния в восемьсот метров. Но на пятницу прогнозировали улучшение погоды и безветрие. Абсолютно идеально. До этого времени он будет жить спокойно и незаметно. Несмотря на информацию, которую он указал в извещениях о смерти, полиция, кажется, все еще блуждает в потемках. И, если повезет, так будет продолжаться еще некоторое время.

Через день после Рождества на утреннее совещание специальной комиссии «Снайпер» команда K‑11 вновь явилась в полном составе. Джем Алтунай прервал свой отпуск в Турции, а Катрин Фахингер до некоторой степени восстановилась после болезни.

– Почему меня не проинформировали об убийстве в первый праздничный день? – набросился Андреас Нефф на Боденштайна. – Как я могу конструктивно работать с вами, если меня здесь унижают?

– Никто вас не унижает, – ответил Боденштайн. – Вам следовало бы оставить номер телефона, по которому вас можно было бы найти в праздничные дни.

– Но я оставил!

– Так вот, я много раз пытался вам дозвониться, – вмешался Остерманн, – но мобильный был выключен, а электронной почты у вас нет. Через «Фейсбук» я не хотел общаться.

Некоторые из присутствующих усмехнулись. Нефф проверил список звонков на своем мобильнике и смущенно промолчал.

В переговорную комнату вошла доктор Николя Энгель, и все разговоры затихли. Советник по уголовным делам остановилась у аудиторной доски и посмотрела на собравшихся.

– Я надеюсь, что вы все хорошо провели праздники и теперь готовы продолжить работу, – начала она свой монолог. – Сначала позвольте представить вам нового члена нашей команды: доктор Ким Фрайтаг, заместитель директора судебно-психиатрической клиники Оксенцолль в Гамбурге и опытный судебный эксперт. Она будет нам помогать как консультант.

– Сколько еще консультантов будет здесь задействовано? – проворчал Нефф.

– Вы аналитик преступлений, а фрау Фрайтаг – судебный психолог, – холодно осадила его Николя Энгель. – У вас и у нее совершенно разные функции в этом деле.

Боденштайн удивленно поднял брови. Еще ни разу в жизни ему не доводилось видеть, чтобы его начальница так решительно вступалась за внештатного консультанта! Он уловил секундный взгляд единомыслия, которым обменялись Николя и Ким Фрайтаг. Что произошло? Может быть, сестра Пии здесь не случайно?

– В самом деле, мы можем воспользоваться двойной помощью, поскольку в Министерстве внутренних дел и в прокуратуре не в восторге от того, что у нас уже третий труп и ни одного «горячего» следа. – Николя Энгель кивнула Ким. – Доктор Фрайтаг уже работала по нескольким аналогичным делам и может нам сейчас кое-что об этом рассказать.

Ким встала и откашлялась.