При каждом преступлении против жизни возникала задача установить логическую связь между явлениями, которые на первый взгляд не имели ничего общего. Приходилось заниматься жертвой, изучать ее биографию и жизнь, чтобы понять мотив преступления и установить личность убийцы. К концу расследования Пия часто знала о жертве больше, чем о своих лучших друзьях и ближайших родственниках, но тем не менее она старалась не принимать судьбу жертвы слишком близко к сердцу. Такие эмоции, как сочувствие жертве и озлобление на преступника, могли повлиять на объективность ситуации. Благодаря бесчисленным часам, проведенным в институте судебной медицины, ей всегда удавалось рассматривать жертву не только как человека, но и прежде всего как объект криминалистического поиска следов. На сей раз все было не совсем обычно. С каждой прочитанной страницей дневника это становилось все более очевидно. Максимилиан Герке, правда, точно такая же жертва, как Ингеборг Роледер и Маргарет Рудольф, и все трое – не непосредственная цель убийцы. Они должны были умереть, потому что действия родственников пробудили в нем жажду возмездия.
– Вот! – воскликнула вдруг взволнованно Ким. – Я кое-что нашла! 16 сентября 2002 года Максимилиан пишет, что есть подходящее донорское сердце, и уже вечером он должен быть в клинике!
Кай и Пия подняли глаза. Ким пробегала страницы, листая их и читая вслух отдельные пассажи. Семнадцатилетнему юноше непросто справиться с сознанием того, что в его теле теперь будет орган другого человека. И хотя уже через пару недель после операции он физически почувствовал себя гораздо лучше, его очень занимало происхождение его нового сердца. Что случилось с донором? Почему он так рано умер? Максимилиан Герке приложил все усилия, чтобы узнать имя донора, и в конце концов ему это удалось.
– Его сердце принадлежало женщине по имени Кирстен Штадлер, – прочитала Ким. – Это он узнал от сотрудницы Франкфуртской клиники неотложной помощи, имя которой он, к сожалению, нигде не указывает.
Остерман придвинул к себе ноутбук и ввел имя сначала в системе «POLAS» – поисковой компьютерной системе полиции, а затем в «Гугле».
– В Интернете десятки лиц с именем Кирстен Штадлер, но нет той, которую мы ищем, – проворчал он.
– В одном только в «Фейсбуке» зарегистрированы четырнадцать женщин с этим именем.
– Вы думаете, что его отец этого не знал? – спросила Пия с сомнением.
– Возможно, – кивнула Ким. – В Германии реципиенты органа ничего не знают о своем доноре, в отличие от США. Там даже существует общепринятая практика, когда реципиенты поддерживают контакт с семьей донора.
– А я тоже не думаю, что Максимилиан рассказал об этом своему отцу, – сказал Кай. – Он узнал об этом нелегальным путем, и большего ему не требовалось. Он не намеревался устанавливать контакт с родственниками донора.
Пия положила дневник, который читала, назад в коробку и сняла трубку телефона, чтобы позвонить Боденштайну. Имя Кирстен Штадлер было новым следом, а каждый новый след сначала был многообещающим, пусть даже в процессе расследования он приводил в тупик.
* * *
