«После семнадцатого воскресенья [после Пятидесятницы] наступают дни поста и молитв сентябрьского времени сбора урожая. Если весенние дни поста и молитв были посвящены испрашиванию благословения Божьего на богатый урожай, то сентябрьские дни — это дни сбора плодов, и они указывают на окончательное завершение всех вещей. Урожай в урочный час направляет христианский ум к вечному... Именно в эти последние воскресенья проходят праздники Всех святых и Всех душ, которые ясно являют собою праздники последующей жизни... [и смерти]»[257].
В радостном ожидании рождества Христова Рождественский пост — сезон, которым открывается христианский год, — вновь начинает новый цикл: смерть и ее печальные грезы теперь забыты. Поскольку действительная дата рождения Христа неизвестна, то для этого можно было выбрать любой день [45]. По-видимому, этот праздник возник в Александрии. Сначала было выбрано 6 января, однако к III веку этот день отмечался уже 25 декабря [31]. Последняя дата была связана с народным праздником культа солнца. По имперскому распорядку, возвращение солнца после прохождения точки зимнего солнцестояния было поводом для крупного языческого празднества. Рождество заняло его место [7, 140].
Необходимо, быть может, лишь упомянуть «Золотую ветвь» сэра Джеймса Фрэзера, чтобы напомнить о многочисленных пантеонах природных и растительных богов и увидеть нашу проблему в ее более широкой исторической и сравнительной перспективе. В главе «Миф об Адонисе» Фрэзер резюмирует:
«Народы Египта и Западной Азии представляли ежегодное увядание и возрождение жизни, особенно растительной жизни, которую они отождествляли с каким-то богом — Осирисом, Таммузом, Адонисом и Аттисом, — ежегодно умирающим и вновь возрождающимся. Названия и детали этих ритуалов в разных местах менялись, но сущность их оставалась той же. Теперь нам предстоит рассмотреть обычаи предания смерти и воскресения этого многоименного, но неизменного по своей природе восточного божества... В вавилонской религиозной литературе Таммуз фигурирует в качестве юного супруга или любовника Иштар, Великой Богини-Матери, олицетворяющей воспроизводящие силы природы»[258].
В некоторые рассуждениях теологов о сакральном времени литургии солнечное и объективное время переплетается с сезонами вегетации, ночь и день — с зимой и летом. Тепло и свет чередуются с холодом и мраком, и им придаются коннотации добра и зла. Рост и развитие в природе и человеке чередуются с увяданием, бесплодием и смертью, а всем им на смену, в свою очередь, приходит Христос, «Свет Мира» и Спаситель, чьи жизнь и смерть искупили человеческие грехи и обеспечили всем людям место в раю.
