Все повторяется, думает Ника, но сегодня у меня нет серебряного ножа. А если бы и был – вряд ли бы помог. Все закончится там, где и должно было закончиться когда-то.
Ну что же, мы выиграли пять с лишним лет – и, по крайней мере, те, что я была с Гошей, получились прекрасны. Дело того стоило.
Она поворачивается к Гоше, сдирает шарф с его лица и целует в губы. На морозе поцелуй получается сухим и колючим.
– Голубки! – опять смеется Орлок, но когда затихает его смех, Ника слышит далекий небесный стрекот. Она поднимает глаза – к ним стремительно приближается маленькая светлая точка.
Дядя Коля облегченно вздыхает:
– Ну вот, я же говорю. Вам тут есть с кем побеседовать.
Вертолет садится на ровную площадку подальше от черной, кишащей чудовищами воды, в снег спрыгивают вооруженные мужчины – по выправке сразу видно учрежденцев, – а следом спускается грузная фигура в ярком мертвом анораке.
– Ах, Орлок, Орлок, – слышит Ника усталый голос Юрия Устиновича. – А без бойни – никак? К чему этот гиньоль? Осьминоги с клешнями, глубоководные барракуды, летающие медузы… фу. Я же хотел просто побеседовать. Мы не первый год знакомы, ты же знаешь: мы с тобой всегда договоримся.
Механический ледяной смех разносится над замерзшим берегом:
– О чем будем договариваться? Что тебе нужно на этот раз?
Юрий Устинович брезгливо перешагивает через тело мертвого оператора.
– Если не возражаешь, – говорит он, – я бы поговорил вдвоем.
– А наши юные друзья? – спрашивает Орлок. – У меня на них планы.
– Не волнуйся, – отвечает Юрий Устинович. – Никуда они не денутся.
Они отходят в сторону – угловатый ледяной гигант и коренастый немолодой мужчина в мертвом анораке.
– Дядя Коля, – говорит Марина, – мы что, опять приманка?
– Ну, если честно, я такого не ожидал, – отвечает дядя Коля. – Но кончилось-то все хорошо? Ищеев успел вовремя, все мы живы-здоровы.
– Все мы? – взрывается Ника. – А они? – она обводит рукой окровавленное снежное поле. – Они не в счет?
– Вот ты, Ника, умная девочка, – говорит дядя Коля, – так додумывай мысль до конца. Я тебя знаю лет пять – и все эти годы ты твердишь, что Граница должна быть разрушена, живые и мертвые должны ходить туда-сюда, и вообще – между нами нет никакой разницы. Ну, так если разницы нет – чего тут такого стряслось? Сколько-то живых стали мертвыми? Но если нет разницы – нет и проблемы. А хочешь свой мир без границ – так сначала у себя в голове границы убери, а потом поговорим!
Потом поговорим, думает Ника. Если мне удастся отсюда выбраться – живой или мертвой, – мы поговорим. О да! Я не раз убивала мертвых – надо, в конце концов, убить живого. Потому что есть живые, которые хуже мертвых: ведь мертвые не могут измениться, а живые сами выбирают, какими быть. Можно стать как Гоша, можно – как Гошина мама, а можно – как Маринин дядя. И будь у меня сейчас нож – самый обычный, никакой не серебряный, – я бы не медлила ни минуты.
Ника смотрит на дядю Колю, и тот, зябко передернув плечами, отводит глаза.
Очень неприятно чувствовать себя дурой. Ника ведь сразу сказала: нельзя иметь с ними дела. А Марина понадеялась, что теперь-то, когда она в Академии, почти своя… и вообще, сама пришла, сама все рассказала… думала, получится что-то вроде сотрудничества, а получилось двадцать с лишним трупов и воскресший Орлок. Теперь они впятером сидят запертые на полярной станции, и снаружи воет ветер и выползают на берег чудовища, перебирая клешнями и щупальцами.
И все это – исключительно на ее, Марининой, совести.
Она мрачно оглядывает комнату. Ника сидит молча, как обычно, обняв колени. Гоша стоит рядом, слушая, что его мама отвечает Лёве на вопрос об устройстве усилителя:
– Ну да, так и есть, направленный усилитель излучения. Всё, что изобретено для пересечения Границ, работает на одном из двух принципов: оно либо помогает сосредоточиться, как свечи и тонератор, либо усиливает альфа-волны – те самые волны, которые вырабатываются в мозгу шаманов, когда они концентрируют внимание перед переходом. Соответственно, свечи и тонератор делают сильнее человека, чтобы облегчить ему переход, а усилители, наоборот, разрушают или, по крайней мере, истончают Границу.
– А еще есть специальные дыхательные техники, – неожиданно вставляет Ника и осекается, будто сболтнула лишнего.
– Ну да, – кивает Гошина мама. – Дыхательная техника – это как раз техника шаманов. Здесь, на севере, ее использовали для перемещения в мертвый мир задолго до Проведения Границ. Наверно, и сейчас используют.
– А усилитель давно придумали? – спрашивает Лёва.
