– Ишь, как вырядились, – бормочет Тимофей, и Ника с облегчением понимает, что рога и шерсть – просто костюмы. Если верить Тимофею – парадные.
Вблизи Ника может рассмотреть дикарей получше. Лиц почти не видно за густым слоем краски, волосы прячутся под устрашающими рогатыми шлемами и шапками из звериных голов, но, судя по детям, играющим на земле, дикари на самом деле рыжеволосые и белокожие.
Вперед выходит высокий мужчина – очевидно, вождь. Его рыжая борода разделена на две части, и каждая заплетена в густую косу – ничего общего с тоненькими гирелями банамцев, – а на голове перекошенная морда дикого кабана, украшенная птичьими крыльями по бокам. Лицо вождя покрыто спиральными сине-красными узорами. Он приветствует Тимофея церемониальным жестом – тот отвечает вождю тем же и начинает говорить.
Ника не понимает слов, но внимательно следит за лицами дикарей. Те хмурятся – слова Тимофея им не нравятся. Вождь отвечает односложно, в ответ Тимофей снимает с плеча мешок и вынимает большой глиняный шар.
По толпе проносится ропот. Ника замечает, что женщины подхватывают на руки детей. Вождь говорит быстрее, он явно напуган.
Тимофей кивает, и вождь, обернувшись через плечо, отдает отрывистый приказ.
– Что происходит? – шепотом спрашивает Ника.
– Они не хотят выдавать нам твоих друзей, – объясняет Тимофей, – но согласны привести их, чтобы мы могли поговорить.
– А что это за шар?
– Неважно, потом, потом, – Тимофей сбивается на скороговорку: – Когда их приведут, объясни им на живом языке, как добраться до пещеры, – ночью у них будет шанс убежать, так что пусть приготовятся.
– А что случится ночью?
– Неважно, неважно, – снова шепчет Тимофей. – Главное, пускай всё запомнят.
– Да, хорошо, – отвечает Ника, но тут двое дикарей выталкивают из толпы связанных пленников, и с криком «Гоша!» Ника бросается к ним.
Путы с ног сняли, еще когда повели пленников на встречу с Никой; связаны только руки. Ника уже ушла, и всех троих вернули в большую плетеную хижину.
– Хорошо хоть ноги размять можно, – говорит Лёва.
– Ника сказала, у нас будет шанс убежать, – говорит Марина. – Ты понял, что это значит?
– Нет, – отвечает Гоша. Если честно, он так был рад видеть Нику, что не мог себя заставить слушать, что она говорила.
– Она не сказала, – говорит Лёва, – но дорогу я на всякий случай запомнил. Сначала в сторону моря, потом вверх по течению реки, у белого камня – направо и к скале.
– Интересно, что с нами собираются делать, – говорит Марина.
– По-моему, они еще не решили, – отвечает Лёва, – но обращаются с нами хорошо.
Действительно, пленников кормили той же едой, что жителей деревни. Днем дверь хижины не запиралась, и рыжеволосые смешливые дети то и дело забегали посмотреть на незнакомцев. Кто-то даже принес свои игрушки и совал их в связанные руки Марины.
Дети были милые, и, глядя на них, Гоша как-то уверился, что ничего плохого не случится.
Втроем они обсуждали поединок Арда и Орлока. В отличие от Ники, их отбросило не на берег, а в чащу леса, и там дикари нашли пришельцев быстрее, чем те пришли в сознание, так что к жизни друзья вернулись на земляном полу, уже связанные.
– Не сказала бы, что с нами обращаются хорошо, – говорит Марина. – Я бы предпочла поголодать, но без веревок.
– Погоди, – говорит Гоша. – Ника что-нибудь придумает. Она же не зря сказала, что…
Закончить он не успевает: где-то совсем рядом раздается взрыв: Лёва подскакивает от неожиданности.
– Что за… – начинает он, но слов не слышно за новыми взрывами.
– Кажется, вот это Ника и имела в виду, – говорит Гоша. – Давайте попробуем высадить дверь.
Дверь, впрочем, не поддается – похоже, приперта тяжелой деревянной колодой.
Тем временем снаружи доносятся крики, плач и вой. Подойдя к стене, Гоша выглядывает в щель.
– Вся деревня горит, – сообщает он. – Грандиозный пожар.
У реки они останавливаются перевести дух.
– Спасибо, что нас вытащил, – говорит Марина, – а то я, кажется, совсем отрубилась.
– Давай веревку развяжу, – отвечает Гоша и обожженными пальцами пытается распутать узел на Маринином запястье.
– Что у тебя с руками?! – восклицает Марина.
Гоше смешно. Однажды в пятом классе после школы он зашел к Марине в гости, но до этого они вдвоем слишком увлеченно играли в пиратов и купцов, пуская кораблики в ручьях талой воды. Тогда Гоша считал, что они почти не испачкались, а сейчас, вспоминая, как они выглядели, он бы сказал, что они извозюкались, как два поросенка. Но Маринина мама, увидев на пороге перепачканную в весенней глине дочь, спросила только, что у тебя с руками, – ровно с той же интонацией, с которой сейчас Марина произнесла те же самые слова.
Освобожденная от пут, Марина развязывает руки Лёве.
– Давайте уже, – торопит Гоша, – пока погоню не снарядили.
