Хорошо, что больше не надо придумывать тем для беседы – иди себе за Фёдором, смотри по сторонам. Красота-то какая! С одной стороны – море, огромное, шумящее, с пенными гребнями прибоя, с другой – скалы, тоже огромные, поросшие лишайниками, с расщелинами, пещерами, тайниками. Раньше, когда в книжках читал про «седые скалы», не понимал – почему седые? Теперь-то видно: лишайник взбирается по ним, как седая щетина по скулам. Чайки кричат в небе, водоросли хлюпают под ногами, солнце жарит так, что хоть раздевайся. Жалко, нельзя: рюкзак тут же плечи натрет – это Гоша сказал, да Лёва и сам понимает.
Вот для чего нужны приключения, думает Лёва, – чтобы в конце идти с друзьями по берегу моря, слушать пронзительный визг чаек, всей кожей чувствовать соленый ветер и горячее северное солнце. Это, наверное, и называется «счастливый конец». Это, наверное, и называется счастье.
Тут Лёва сам одергивает себя: какой еще «счастливый конец»? Он, что, забыл, зачем они тут? Надо искать бифуркационные точки, Гошину маму вытаскивать…
Впервые за утро Лёва достает из кармана дэдоскоп – вот те раз! Рамка вращается, да еще как: быстро и уверенно. Выходит, они наконец-то попали в «область нестабильности»!
Как только узнать, где именно здесь бифуркационная точка, если карту он уже совсем не помнит?
Впрочем… есть у Лёвы одна идея – и он убыстряет шаг.
– Скажите, Фёдор, – спрашивает он охотника, – а вы родились здесь или приехали?
– Местный я, – отвечает Фёдор, – и отец мой, и дед – все здесь охотились. Пушнину добывали, в город продавали. Раньше-то зверя было – ого-го сколько, не то что теперь!
Удивительно, думает Лёва, в самом деле – настоящий охотник. И говорит даже, как в книжках пишут, – народным таким говором.
– То есть ваши предки здесь всегда жили? И до Проведения Границ?
– Завсегда, завсегда. И до Проведения, и во время, и до войны, будь она неладна!
– А разве война и тут была? – удивляется Гоша.
– А то как же! Конечно, – отвечает Фёдор. – Места-то у нас какие – заповедные, колдовские! Мы, местные, завсегда шаманили помаленьку – и до Проведения, и апосля. Граница-то здесь хлипкая, непрочная – разрывов энтих полным-полно. Мы их местами силы кличем. Там любой мальчишка пройдет, коли обучен. Ну вот они и ломанулись, чтоб им повылазило!
Вот так удача, думает Лёва. Он-то рассчитывал, что придется долго наводить разговор на шаманов, потайные проходы, на всякое такое. А вот гляди-ка, Фёдор сам заговорил!
– А вы тоже – шаманите? – спрашивает Лёва.
– Ну, разве что помаленьку, – отвечает Фёдор, – если по делу что. Вот ружьишко себе добыл, мерканское, хорошее! У нас таких не делают. До Проведения, говорят, знали секреты, но мертвые как ушли – все с собой унесли. А куда ж охотнику без ружья?
– И эти ваши места силы знаете? – спрашивает Лёва. – И отвести можете, если попросим?
– Да вы с ума сошли, ребята! – кричит Зиночка. – Что значит «вот туда и пойдем»? Вы, что, забыли – нас Дима с ребятами у озера какой уже день ждет, волнуется! Вы, конечно, извините, Фёдор, но ни в какие шаманские места мы с вами не пойдем. И не смейте со мной спорить, дети! Я ваш учитель, в конце концов! Я старшая! Вы должны меня слушаться!
– Нет, – спокойно говорит Марина, – старшая здесь – я. И я говорю: у нас есть дела поважнее, чем идти к озеру. Мы не для этого сюда приехали. И сейчас мы пойдем туда, куда нас обещает отвести Фёдор. И вы, Зинаида Сергеевна, замолчите и пойдете вместе с нами.
Марина старается говорить спокойно, но Лёва видит: губы у нее побелели, ноздри дрожат от гнева, маленькие кулачки плотно сжаты.
– Марина! – удивляется Зиночка. – Как ты со мной разговариваешь! Ты забыла – я все-таки учитель!..
– Заткнись! – вдруг кричит Марина. – Заткнись, я говорю! Ничего я не забыла! Кто карту спалил? Кто по ночам рыдал? Ах, Димочка меня больше не любит! Тьфу! Влюбленная курица, дура – вот кто ты, а не учитель! И ты сейчас замолчишь и пойдешь с нами – или останешься здесь, на берегу. И выбирайся тогда сама, как знаешь! Мы тебе помогать не будем!
Лёва впервые видит Марину в такой ярости. Даже когда пятнашки избили его и Марина клялась отомстить – нет, даже сравнить нельзя!
Марина стоит у самой кромки прибоя, визг чаек словно вторит ее крику, каштановые волосы развеваются под ветром… Лёва любуется на нее.
– Зачем ты так? – говорит Ника.
– А ты за нее не заступайся, – зло отвечает Марина, – она за тебя не слишком-то заступалась! И когда Оля тебя травила, и когда Димочка ее милый требовал, чтобы ты рюкзак потяжелее несла, – где она была?
– Она пыталась… – говорит Ника.
– Ну ты тоже попыталась, – отвечает Марина, – вы квиты теперь.
– Ладно вам, девчонки, – говорит Гоша, – как маленькие, в самом деле. Что ты, Марина, разоралась, прям как Рыба в учительской. Зинаида Сергеевна, хватит плакать, пойдемте с нами. Мы ненадолго совсем, нам одно дело надо сделать – а потом и к озеру двинем. Нам в самом деле надо, и нас четверо, а вы одна. Считайте, что мы проголосовали и большинством голосов решили. Давайте я вам рюкзак подам – и пойдемте.
