Вот ведь как все получилось, думает Марина. Еще год назад была я обычная домашняя девочка. Мама, папа, мертвые джинсы, школьные друзья. Спешила после школы домой, играла с Люси, читала книжки – и знать не знала, что случится со мной, с нами всеми. Сейчас даже не верится, что это была я: точно другая какая-то девочка. Хорошая, наверное, – но не я.
Эта девочка любила свою квартиру, доверяла своим родителям. Ей никогда в голову бы не пришло уехать на край света, даже не объяснив им – зачем.
А теперь это не моя квартира, думает Марина. Папина, мамина – но не моя. А у меня нет своего дома. Место, где я встретила Майка, было моим секретным пристанищем – да и то ненадолго.
Марина часто вспоминает Майка: прилипшие ко лбу светлые волосы, худые руки. Хорошо бы увидеться с ним снова – может, второй поцелуй в самом деле окажется таким, как пишут в книгах?
Уже третий день они идут двумя группами: впереди – Гоша, рядом с ним – Ника и Зиночка в своей красной куртке, а сзади, чуть отстав, – Лёва с дэдоскопом и Марина. Где-то она читала, что в походе командир должен быть не впереди, а сзади – чтобы подбадривать отстающих. Да кроме того, Лёва действует на Марину успокаивающе: с дэдоскопом в руке и большим рюкзаком за плечами, он все равно не замолкает ни на минуту и болтает примерно то же, что и по дороге домой из школы, как будто они не идут без всякой карты по совершенно незнакомой местности, на ходу решая, с какой задачи начать – не сдохнуть с голоду или разрушить Границу?
– Я вот думаю: когда Границу откроют, то мертвых фильмов столько будет – вовек все не пересмотреть!
– И книжки еще, – говорит Марина.
– Точно, – соглашается Лёва. – Но с книжками хуже, их ведь переводить труднее. С фильмом-то все понятно: бах, трах, бултых – а кто что говорит, не так уж и важно. Всегда догадаться можно. А вот с книжками…
– А вдруг окажется, – говорит Марина, – что большинство мертвых фильмов – страшная лажа? Вот будет обидно!
– Ну, это вряд ли, – возражает Лёва. – Вот смотри: мертвых товаров у нас ведь довольно много последнее время – и все качественные, красивые. Почему с фильмами должно быть иначе?
– Наверно, – уклончиво отвечает Марина. Честно говоря, сейчас ее меньше всего беспокоит, много ли в Заграничье хороших мертвых фильмов. Но все равно – разговаривать про мертвое кино с Лёвой куда приятней, чем слушать нытье Зиночки и утешения Ники.
– А ты когда-нибудь думала, что с тобой может случиться настоящее приключение? – говорит Лёва.
– Какое приключение? – не понимает Марина.
– Ну как сейчас, – поясняет Лёва, – одни, среди диких лесов, в поисках таинственного прохода…
Марина едва удерживается, чтобы не рассмеяться. Вот, оказывается, почему Лёва так спокоен! Для него все, что происходит с ними, – просто приключение, как в какой-нибудь книжке или фильме. Он знает: такие приключения всегда кончаются хорошо – так что чего волноваться?
Марина улыбается и говорит:
– Нет, я даже мечтать никогда не могла о такой удаче.
– А я, – говорит Лёва, – всегда мечтал быть героем книжки, а не ее читателем!
Если мы погибнем, думает она, то надо будет в Заграничье разыскать Майка. Она вспоминает прощальный поцелуй и думает: главное – узнать Майка. Да и вообще, не забыть все, что здесь было.
А что? У Алурина ведь получилось – почему бы и Марине не попробовать?
– А вот еще все время думаю, – говорит Лёва, – если у мертвых нет времени, откуда у них всякие изобретения? Они же не должны меняться, правильно? И, значит, ничего нового придумать не могут. Так почему у них всё – и айпо, и видики, движки всякие?
– Не знаю, – говорит Марина, – вот попадем в Заграничье – там и узнаем.
Этим вечером костер развели в расщелине, чтобы не задувал ветер. С трудом поставили палатки и приготовили ужин – еще более скудный, чем последние три дня.
– Ты уверен, что мы идем правильной дорогой? – спрашивает Марина Гошу.
– Нет, не уверен, – отвечает Гоша, – а у нас, что, есть другой вариант? Залезть на высокое дерево, чтобы увидеть, где здесь море? Собрать из веточек и камешков радиоприемник и вызвать спасателей?
– Вообще-то нам не нужно собирать радиоприемник, – вставляет Лёва, – у нас же есть интердвижок.
– И что мы с ним будем делать? – спрашивает Марина. – У нас ведь никкоды только Майка и Гошиной мамы.
– Вот хотя бы Майка и наберем, – предлагает Лёва. – По крайней мере, еды нам принесет.
– А может быть, – говорит Ника, – и до Гошиной мамы отсюда удастся дозвониться?
Гоша неуверенно кивает – и до сих пор неприятно вспоминать, как они пару раз без всякого результата пытались воспользоваться интердвижком дома.
– Ну что, Марин, попробуем «блюдце» покрутить? – спрашивает Лёва.
Марина молчит. Все-таки они никогда толком не умели пользоваться этим интердвижком. С другой стороны – прошло уже пять дней, и, похоже, это их последний шанс.
– Доставай, – говорит наконец она. – Давай попробуем, хуже не будет.
– Ура-ура, – кричит Лёва и лезет в рюкзак.
А вот насчет «хуже не будет» я зря сказала, думает Марина.
