Я снова посмотрел на незнакомку. Она, словно почувствовав взгляд, медленно повернула голову и неожиданно улыбнулась мне. Собственно, не то чтобы улыбнулась, но в ее глазах и уголках губ мелькнуло что-то такое, из-за чего мне захотелось поднять шляпу, если бы, конечно, она у меня была. Но ее загадочный взгляд снова будто растворился, а перед моими глазами предстала ее опрятная прическа.
Между тем бусик пробирался по дорожке вверх, ловко вписываясь в каждый поворот. Но вдруг двигатель зарычал, потом будто закашлялся и затих. Машина остановилась, а водитель сердито хлопнул обеими руками по рулю. Он открыл дверцу и вышел на улицу осмотреть машину. Пассажиры заволновались. Через лобовое стекло было видно дорожку, которая извилисто шла в гору, а к боковым окнам жались ветви с небольшими, еще молодыми весенними листьями. Через открытые двери в салон вошел давно забытый аромат цветущей черемухи. Смеркалось. И в этот момент, вдохнув негородских ароматов, я подумал, что и сам, как эта маршрутка, уже много лет колешу по замкнутому кругу, и ничего в этой жизни не меняется. Да я и не хотел этих перемен…
Прошло несколько минут, но водитель не возвращался. Пассажиры уже начали возмущаться, мол, лучше бы мы ползли по набережной, чем поломаться где-то в лесу… Несколько мужчин тоже вышли из маршрутки покурить и, к большому удивлению, обнаружили, что водителя нигде нет. Поднялся шум и гам, одни пассажиры пытались выйти из машины, другие начали куда-то звонить по мобильным, все были озадачены и возмущены, ведь их планы на этот пятничный вечер были разрушены… Наконец почти все пассажиры вышли, кто-то звал водителя, кто-то советовался, что делать. Между тем сумерки сгущались, а запах черемухи усиливался.
— Ой, ничего себе! — не сдержала удивления Амалия.
— Да, интересный поворот событий, — заинтересовался Виктор, сплел на столе пальцы рук и подался корпусом вперед к Юрию, проявляя нетерпение.
— Это еще не «поворот», знаете ли! — сказал тот, залпом выпил остатки уже чуть теплого кофе и проглотил кусочек сырного пирожного, будто собираясь с силами.
Читатели терпеливо молчали, ожидая продолжения. Но Амалия не выдержала первой.
— И что же было дальше? — заглянула она в глаза человеку, который вдруг снова сник и будто не решался продолжать.
— Дальше? — он вытер губы салфеткой и направил взгляд на полку со старинными кофемолками. — Дальше я почувствовал, как кто-то взял меня за руку и повел за собой. Она вела меня подальше от раздраженных пассажиров, куда-то вверх, лавируя между кустами и деревьями с легкостью, которой я от нее не ожидал.
— Ничего себе! — не сдержался Виктор.
— Вдруг я поскользнулся на прошлогодних сырых листьях, но она не выпустила моей руки, а, наоборот, удержала. Я снова почему-то сказал: «Пардон». И в ответ неожиданно услышал: «Ne vous excusez-pas! С'est pas grave!»[10]
