Солнечный луч коснулся ее щеки, и женщина почувствовала, что замерзла. Она открыла глаза и действительно увидела на перилах балкона голубей, которые топтались там и ворковали, иногда раскрывая крылья и отталкивая грудью конкурентов.
— Расхрабрились, как не стало кошки? — устало сказала им Амалия. — Сейчас, сейчас, вынесу вам хлеба.
Она выпрямила ноги, повела плечами и встала. Еще не высокое городское солнце поглядывало на нее из промежутка между двумя домами и обещало жаркий день. Еще один день жизни, который нужно было чем-то наполнять.
На кухне Амалия посмотрела на часы, мигавшие на панели микроволновой печи. Было семь утра. Она изрядно замерзла на балконе во сне. Задумалась — заварить чаю или пойти под горячий душ? Механически набрала из крана воды в пластмассовый чайник и нажала голубую кнопку на нем.
Еще не так давно, но уже в другой жизни, она и не подумала бы пить нефильтрованную воду из киевского водопровода. Да еще и кипятить ее в китайском пластмассовом чайнике! И пить дешевый чай из пакетиков, которые жили в кухонном шкафу вместе с остатками припасов бывших хозяев.
Артур купил ей эту квартиру у людей, выехавших из Украины навсегда и продавших жилье вместе со старой мебелью и бытовой техникой, сделав решительный шаг с несколькими чемоданами в руках. Эта квартира стала их трамплином в новую жизнь и стартовым капиталом. Обычная однокомнатная на пятом этаже панельной девятиэтажки.
Амалия видела хозяев единственный раз — у нотариуса, куда должна была прийти поставить подпись под соглашением о купле-продаже. И поиски квартиры, и переезд сюда организовал Артур, целенаправленно следуя принятому решению. А она в те дни будто плыла в состоянии полной апатии, неспособная ни что-то изменить, ни даже осознать до конца происшедшее. Она и сейчас еще не очень верила, что это произошло с ними. Что это вообще могло произойти — вполне банальная история из современной «мыльной оперы», когда молодая секретарша (переводчица, ассистентка, черт ее знает, кем она там была в его офисе!) арсеналом своих прелестей вскружила голову ее успешному мужу, наконец забеременела и поставила вопрос ребром…
То ли так стремительно все у них развивалось, то ли Амалия была такой беспечной и уверенной в непоколебимости семьи и преданности Артура еще со школьных лет, но признание мужа, резюмированное четко расписанным планом дальнейшей жизни и полюбовного раздела имущества, упало на голову жены как гром среди ясного неба. Без сомнения, Артуру этот разговор тоже дался нелегко, возможно, он бы хотел, чтобы Амалия сначала что-то заподозрила, сама вывела его на признание и поставила вопрос, как жить дальше, но… Но она действительно и предположить не могла, что после стольких лет их тропы разойдутся. «Всем спасибо, все свободны!» — как говорится…
Что ж… Наверное, бывает и хуже. У нее все же есть крыша над головой, машина, хоть и помятая деревом, и даже «стартовый капитал»… Нет только, для чего и для кого жить.
Все это снова и снова крутилось в голове женщины, пока она стояла под струями горячей воды и отогревала озябшее тело. Но не знала, как отогреть душу. Просто проживала свои дни.
Вышла из ванной. Пощупала рукой теплый чайник. Есть-пить не хотелось, зато в разогретом теле появилась не утренняя усталость. Женщина вернулась в комнату, закрыла балконную дверь, чтобы спрятаться от шумов города, пробудившегося к привычной своей жизни, зашторила окно, спряталась под одеяло, свернулась калачиком и уснула. Последняя мысль была о том, что накануне она просила книжницу Веру договориться на два часа о встрече с одной Книгой, которая обещала поведать какие-то женско-мужские истории…
— Я расскажу вам историю о ревности. Вы не против? — спросила у Амалии женщина, немного старше нее, даже чем-то на нее похожая, разве что в собеседнице чувствовалось больше энергии и интереса к жизни.
Пока Людмила читала в меню предложение десертов, Амалия разглядывала ее, будто действительно держала в руках новую книгу, угадывая, что там, под переплетом? Ее немного смутил анонс «о ревности», но когда она сама сознательно выбрала Книгу с этими женско-мужскими историями, неужели надеялась, что рассказ не затронет ее за живое? А может, и специально бессознательно «нарывалась», искала что-то подобное, хотела «поковырять рану» и убедиться, что не она первая попала в такую переделку, а может, надеялась найти ответы на собственные вопросы?
— И все же выберу «Наполеон»! Хотя калорий в нем, наверное… Но ведь точно уже не буду его печь, а иногда так хочется почувствовать «вкус прошлого», у вас такое бывает? — улыбнулась она Амалии, но та смутилась и пожала плечами, ибо этот «вкус» и без того не покидал ее ни днем, ни ночью.
Книжница Вера отправилась за заказом, а Людмила взглянула через перила на нижний ярус и заговорила.
