Живые книги полностью

— Я? Ну, слава Богу, у меня, кроме двенадцатилетнего сына, тогда была еще жива мама, которая взяла на себя «тылы», а я уж боролась до последнего. Выплатила серьезные компенсации семьям погибших, хотя — разве вернешь людей? Подняла все возможные и невозможные связи, чтобы уладить дело в прокуратуре, и таки уладила. Короче, тебе эти детали ни к чему. Это был не последний удар судьбы. Но я услышала случайно о твоем интересе, и вспомнилось… Решила рассказать. Потому что проблемы, девочка, бывают разного масштаба. С чем еще сравнивать. Выжила. Женщины — они вообще очень живучие. Особенно если за ними стоят дети и престарелые родители. Снова на ноги стала. Продала бизнес, закрутила другой — во мне от здоровой злости тогда такая энергия появилась — все горело в руках!

— А муж?

— Муж? — сдержанно улыбнулась женщина, глядя в никуда. — Муж где-то отсиделся и вернулся через год. Бухнулся в ноги: «Прости, я так испугался…». — Она снова повертела в руках пачку сигарет, посмотрела на часы на стене и коротко закончила рассказ: — Не простила. Но у меня сейчас все хорошо.

— А он?

— Не знаю. И знать не хочу, — махнула рукой над головой женщина, допила сок и начала складывать вещи в сумочку. — Развелись мы.

Наступила тишина.

Аня принесла счет, но Виктория не позволила Жене заплатить за сок.

— Угощаю! — улыбнулась она, читая эсэмэску с одной из трубок. — Ладно, пока, подруга! Водитель приехал, пора мне — собрание акционеров сегодня. — Женщина поднялась, одернула юбку на плотной ладной фигуре и двинулась вниз по лестнице.

Женьке хотелось позвонить вечером маме и поговорить с ней спокойно, а не как вчера. Объяснить, что дети вырастают, и это закон природы. Что она ведь тоже когда-то оторвалась от бабушки и пошла в свою жизнь, которая не всегда была легкой, и бабушка тоже когда-то за нее переживала. Не хотелось затрагивать тему о Жоре, пусть живут, это уж их проблемы. Может, им и лучше будет без нее — просторнее, спокойней, независимей, меньше проблем. Хотелось сказать, что будет приходить на праздники и просто так, будет заглядывать к ней на работу, в отдел кадров супермаркета, и что все равно они родные, близкие люди, и что, конечно, Женьке и самой больно грызть эту пуповину, но когда-то же надо.

Однако длинные гудки следовали один за другим, а мама не отвечала. Все-таки обиделась. Женька понимала, что ее уход будто разрушал привычную конструкцию, иллюзию семьи, которая держалась довольно стабильно, как табуретка на трех ножках. И что до сегодняшнего дня женская доля в этой конструкции преобладала, что бы там ни чудил Жора. Теперь матери придется либо прилагать усилия, чтобы остаться «половиной», либо быть подмятой ее прапорщиком. Еще можно было бы послать «хозяина» к чертям, но это было не так уж и просто. И морально, и из-за множества различных бытовых причин.

А еще лезло в голову бурное прощание с Дэном, с которым случайно познакомилась на зимнем шашлыке в лесу на окраине города, где приятельница школьных лет Викуся праздновала день рождения. Переносной ржавый мангальчик на притоптанном снегу, жареное на углях мясо под водочку «для сугреву», компания приятелей, расширившаяся за счет друзей детства именинницы, Женька все еще сердится из-за свежей ссоры с Жорой, Денис с гитарой, настроением и волной свежих чувств к незнакомке… А незнакомке тогда только и хотелось как-то снять стресс — выпить, устроить на поляне танцы-скачки, чтобы согреться, поорать с компанией безумные песни, а по дороге домой почувствовать вдруг через куртку мужскую руку на талии, горячий шепот в ухо, поцелуи в шею, в губы… и — закрутилось.

Однако очень быстро Женька поняла, что Дэн «тот еще придурок», но что-то их держало вместе несколько месяцев. Может, это был такой странный эксперимент, который давал девушке осознание того, что не только у матери, но и у нее есть рядом мужское плечо, и ради него на что-то можно бы и закрыть глаза.