— Добрый вечер! Разрешите присесть рядом с вами? — Женька увидела стройную женщину в длинном прямом платье и летнем пиджаке, но внимание ее привлекли не растерянное выражение лица и не одежда дамы, а кружевные перчатки, доходившие почти до локтя, где начинался укороченный рукав пиджака.
— Вот так встреча! Прошу, госпожа Амалия! Будьте как дома. — Виктор развернулся корпусом к даме и привстал со стула. Это Евгения. Тоже здешняя Читательница.
— Женя! — улыбнулась девушка Амалии, и глаза ее расширились от догадки. — А вы… Неужели та самая писательница?!
— Ээ, да… Но прошу — не надо привлекать лишнего внимания, хорошо?
— Ой, извините, просто я… Короче, я очень рада! — Женька улыбнулась новой соседке и, подсознательно отметив изменение соотношения мужчин и дам за столом, выпрямила спину, поправила волосы, и шея ее, кажется, мгновенно стала длиннее, а выражение лица женственнее.
Сначала разговор «а труа»[15] не очень клеился, но Виктор, знакомый уже с обеими женщинами, принялся шутить. Рассказал, что не только Книге выгодно участвовать в акции (за бесплатное угощение), но и некоторым Читателям могут достаться кроме духовных ценностей даже бутылочка волшебного вина, которое вдруг свалится с неба… Но это не всем, а избранным!
Амалия делала вид, что сердится, а Женька расспрашивала о деталях вчерашнего странного события, округляла глаза и смеялась, когда Виктор не без преувеличений рассказывал, какой эффект произвело ежевичное вино на окружающий мир — уж так гудело, так гремело над Подолом!
В какой-то момент Амалия сама удивилась, почувствовав, будто эта женщина за столиком — вовсе и не она, а какая-то другая беззаботная дама, возможно, с мужем и дочерью, проводит воскресный вечер в кафе и горя не знает. Разве она сама может вот так запросто сидеть с чужими людьми, говорить бог знает о чем, когда мир ее рухнул и раздавил ее, лишив надежды и перспектив, интереса к собственной жизни и вообще ее смысла?
Вдруг Виктор нажал кнопку вызова официанток, а через минуту, когда подошла Вера, спросил, не принесет ли она уважаемой читательской конференции бутылочку вина?
Женька снова прыснула смехом — такое случается, когда тебя уже «несет» и не можешь этот смех удержать в себе, он вырывается наружу, несмотря на твое желание, и ничего тут не поделаешь. Амалия удивленно промолчала, но повела плечами и кивнула, что должно было означать скорее согласие, чем отрицание.
Компания проголосовала за полусладкое Массандровское и фруктовый десерт, Вера заговорщицки улыбнулась и пошла выполнять заказ.
— Просто именины! Вы такие замечательные… Я и не надеялась, что за неполные двое суток найду в этих стенах столько чудесных людей! — декламировала Женька, растроганная и от вина, и от приятного общества, на мгновение показавшегося ей семьей, которая могла бы быть у нее, но не сложилось… Голос ее задрожал, и стремление стать успешной, волевой, эффектной женщиной, как Злата, вдруг уступило желанию обняться втроем, зажмуриться, прижаться к этому сильному и, очевидно, доброму мужчине, и чтобы Амалия тоже ее обняла и… погладила по голове, как в детстве это делала мама…
— Ой, да не выдумывай, Женя! Все мы люди как люди! — махнула рукой Амалия и залюбовалась ее молодостью и непосредственностью реакций, но одновременно в глубине души сочувствовала ей, ведь разве знает этот ребенок, сколько неожиданных ударов, возможно, готовит для нее судьба?
Немного жаль ей было и Виктора, который вдруг устроил им здесь маленький праздник, а сам живет один, да еще и белого света не видит, — разве так легко жить, питаясь чужими историями? Да и сама она тоже… Писательница Амалия Икс…
Они уже спустились вниз и прощались с уставшими за день девушками, как вдруг женщина в рабочем халате выглянула из подсобного помещения и заинтересованно посмотрела на всех троих.
— Ой, какая ж сегодня хорошая компания собралась! — неожиданно сказала она, а девушки оглянулись на ее голос.
— Да, — покачал головой Виктор, — кажется, славно посидели.
— А я раньше смотрела на каждого из вас в отдельности из своего укрытия, а тут не удержалась.
— Это Галина Павловна, она у нас убирает, — пояснила изумленной Амалии Вера.
— Да, я — боец невидимого фронта! — засмеялась женщина, возраст которой было трудно определить. Могло ей быть и пятьдесят, и шестьдесят, и неизвестно сколько. — Просто я живу с мамой, а она все больше дома сидит, я ее развлекаю разными историями, и о нашей акции рассказывала, и о всех вас.
— Ааа… Понятно! — расплылась в улыбке Женька. — У вас тоже, наверное, есть какая-то история? Но мы уже уходим…
— Да и я на работе! Но история на два абзаца, если девушки позволят, — посмотрела она на Веру с Аней. Те синхронно взглянули на часы на стене и так же синхронно устало кивнули, а женщина не заставила себя просить.
