— В апреле мама вернулась из Пущи-Водицы, из госпиталя. Я ее туда определяю раз в год — продиагностировать, подлечить, поддержать. Опять же — свежий воздух, сосны… На этот раз лежала она в палате на двоих, правда, немного за это доплатили. И вот на одну ночь ее соседка уехала домой. А мама осталась одна. На девятом этаже. Аккуратная такая старушка… Как раз перед сном решила прибрать немного в палате — протерла пыль и вытряхнула через окно салфеточку, которой накрывала тумбочку, ну, чтобы крошки стряхнуть.
— И? — заинтересованно наклонила голову на бок Амалия.
— И улеглась спать. — Галина Павловна сделала артистическую паузу, а затем продолжила. — Но какое-то тревожное предчувствие заставило ее осторожно потрогать тумбочку, накрытую салфеткой, а затем надеть очки, включить свет и рассмотреть ее еще внимательнее…
— Ой, горе… Вытряхнула?! Что там было? Обручальное кольцо? Серьги? — не удержалась Женька.
— Нет… Там была… ее вставная нижняя челюсть!
— Ого! — отреагировал Виктор и из вежливости сдержал смех.
— Да! Бросилась она в коридор, но отделение закрывается поздно вечером, и даже если уговорить кого-то открыть, то лифт ночью все равно не ходит! Разве мама в свои восемьдесят с лишним справится пешком с девятого и снова на девятый? Да еще и холодно было, кое-где снег еще лежал, а она в тапочках, и вообще — на улице ночь…
— И что же было дальше, Галина Павловна? — Аня и сама заинтересовалась неожиданной историей, пока Вера отправилась со счетом к последним посетителям.
— Ой, говорит, всю ночь не заснула, мерещились ей ужасы и представлялись новые расходы и долгие хождения по стоматологам. Но в семь утра включили лифт, и она первой рванула на улицу, надела теплые носки, накинула кофту и молча-молча…
— Неужели нашла?! — удивился Виктор.
— Представьте себе! Дворник еще в том месте не подметал! А она прикинула траекторию полета челюсти и принялась искать! И нашла! Но… Только половину, которая откололась от удара, — развела руками рассказчица.
— Аааа… — взялась обеими руками за голову Женька.
— Жаль бабушку, — констатировала Амалия.
— Но случилось чудо! — засияла Галина Павловна. — Какой-то пожилой мужчина наблюдал за тем, как она рыщет вдоль дорожки, под окнами корпуса, и решил помочь. Но мама вовсе не собиралась разговаривать с незнакомцем при отсутствии половины зубов! Она отвернулась от него и продолжила поиски.
— И что? — с нетерпением спросила Аня.
— А старичок оказался бывшим летчиком. То ли у него глаз иначе устроен, то ли жизненный опыт полетов и падений помог, но он посмотрел вверх, видимо, тоже прикинул траекторию, и начал просмотр с другой стороны дорожки.
— Неужели нашел?! — захохотала Женька. — Представляю себе! «Мадам, вот ваши зубы!» Ой, не могу!
— Ну, примерно так, — тоже засмеялась Галина Павловна. — Но он просто позвал маму, кивнул в сторону находки, сказал, что дама не там ищет, и «с хитрым видом», как сказала мама, исчез в корпусе.
— Истооория! — улыбнулся Виктор.
— А потом они подружились, да? — заинтересованно спросила Женька. — Иначе откуда бы вы знали, что он летчик?
— Ишь, какая внимательная! Точно так и было — познакомились и подружились. Когда маме за условную плату уже спаяли те две половинки вместе. Теперь снова улыбается, как новенькая. А Семенович ей звонит почти каждый день — разговоры разговаривают, развлекают друг друга. Вот такая вам история на дорожку! Пойду убирать, я ж на работе!
— Спасибо! — улыбнулась Амалия. — Маме привет передавайте!
Галина Павловна вернулась к работе, а Аня напомнила гостям, что они с Верой с завтрашнего дня выходные, а на их пост заступают на неделю Оксана с Катей. Команда Читателей пожелала девушкам хорошенько отдохнуть и покинула заведение.
Оказалось, всем им нужно было ехать домой в одном направлении, и по масштабам Киева — не очень далеко. Поймали такси. Но вскоре Женька душевно распрощалась и вышла первой возле стадиона. Без нее в машине воцарилась тишина, чувствовалось какое-то «подвешенное» состояние обоих пассажиров, которые, собственно, друг другу никто, но в очередной раз судьба сплела их траектории. Уже во второй раз их объединила дорога в такси в одном направлении, но с разными конечными пунктами — и это побудило к размышлениям. Но стоило ли Амалии даже задумываться над этим, снова пересекая «буферную зону» между уютной кофейней и необжитым помещением, где так по-разному она ощущает и осознает себя?
Машина была небольшая, и Виктор чувствовал совсем рядом дыхание Амалии и запах ее духов. На прощание она коснулась рукой его руки, и он пожал ее, немного разочарованный контактом с кружевной перчаткой, а не с живым телом. Она попрощалась, поблагодарила за приятную компанию и вышла. Голос ее звучал совершенно иначе, не так, как в кафе за столиком, будто силы вдруг покинули ее… Виктор не решился выйти с ней, сердился на себя, на эту игру в Читателей и Книги, чувствовал, что сейчас просто хочет ее как женщину — и все тут. Но при таких обстоятельствах он не знал, как себя повести, вся эта история казалась бредом, и стоило ли искушать судьбу?
