Но почему уже почти два года после смерти жены Виктора не покидает чувство вины? Он вдруг осознал, что эта женщина, с которой он прожил почти четверть века, которая родила ему сына, не захотела бороться за жизнь, потому что именно он за эти годы так и не сделал ее счастливой — куда-то шел, к чему-то стремился и чего-то добивался, формировал себя как специалиста и личность, а она была рядом, как воздух, которого не замечаешь. Хотя «воздух» — это громко сказано. Если бы так, то он бы давно без нее пропал. Это уже патетика. Без воздуха не живут. Она просто была средой, в которой он существовал. Рос, мужал и… И вот… Просто ему было так удобно. Он и не думал никогда, счастлива ли она рядом. А она никогда не заводила об этом речи. А потом сдалась. Сына вызвали из Канады за неделю до ее смерти, они еще не успели поговорить. Но казалось, что и эта встреча уже не вызывала у Русланы каких-то эмоций. Она мужественно и устало терпела свои муки, сдержанно ожидая, что они скоро закончатся. Ни за что не упрекнула, не удручалась, как они будут дальше без нее. Будто полностью осознавала, что не пропадут.
И только после того, как она ушла, Виктор начал копаться в прошлом и переосмысливать то, что произошло, и свою роль в этом. Возможно, это даже было не по-мужски — оглядываться назад и перебирать причины и следствия, но с тех пор он постоянно чувствовал какую-то собственную неполноценность, ущербность, ведь в пятьдесят лет ты уже понимаешь, что еще одну такую целую жизнь не прожить, не переписать из черновика в чистовик. Что сделано, то сделано. Остался какой-то хвостик жизни, у кого больше, у кого меньше, но мало кто в пятьдесят планирует прожить еще столько же да еще и с энергией молодости.
Нет, сказать, что он невыносимо страдал, было бы неправдой. Просто не мог забыть глаза жены, которая сдалась, потому что считала, что ей не было ради чего жить. И через темные стекла своих очков практически с первой встречи он увидел в глазах Амалии то же выражение. Даже тогда, когда она прилагала усилия, чтобы включиться в жизнь, подпитывалась чужими историями, заполняя ими пустоту своей жизни. Он это узнал, как узнают аромат знакомых духов или лекарств. Как, проезжая по промзоне Подола, он уже за несколько кварталов от фармацевтического завода чувствовал запах сердечных капель… В нем поселилось тревожное неравнодушие к этой женщине, за игрой которой он исподтишка наблюдал, но не знал, чем может помочь. Казалось, что угодно могло стать последней каплей, которая столкнула бы Амалию в пропасть, и та равнодушно полетела бы вниз. Сегодняшний день принес подтверждение его догадкам. Женька так и сказала: «Какой локоть?! Человек жить не хотел!» Все же счастье, что судьба вчера свела их втроем в той кофейне! И что сегодня Женька согласилась ему помочь…
«Километр. На сегодня хватит», — констатировал мысленно Виктор, снял с лица маску с трубкой и ухватился за блестящий поручень ступенек.
Что делать дальше, как поступить в этой ситуации, он не знал. Но чувствовал, что не может позволить и этой женщине просто так уйти за край, хоть он ей и никто.
— Женя, где ты пропала? То сбрасываешь вызов, то вообще не отвечаешь на звонки? Я уже волнуюсь! Ты дома? Мы же, кажется, собирались увидеться сегодня?
— Ой, Илюха, что-то много вопросов… Слишком много текста! Ты как себя чувствуешь? Не хуже тебе?
— Жень, все о'кей, я о тебе спрашиваю, а ты про меня! Так мы ни до чего не договоримся. Так мне подойти? Ты где?
— Я иду домой. Уже почти дошла. Но страшно уставшая, без сил. И завтра утром — на работу. Извини, у меня был сумасшедший день… Поползу-ка я спать. Завтра увидимся, да?
Женька свернула к подъезду и вдруг у самого уха услышала:
— Агааа!
Девушка вскрикнула и отскочила, чуть не уронив мобильный.
— Ну ты даешь, чертяка! Шуточки у тебя! Разве можно так пугать? И давно ты здесь стоишь? Мало тебе накостыляли позавчера?
— Да нет, минут двадцать, — улыбнулся Илья и подхватил Женьку на руки.
— Ой, поставь! Поставь на место! Тебе ж нельзя!
— Почему? У меня же руки не переломаны! — засмеялся Илья и наклонился к Женькиному лицу, ища губами ее губы.
— Тьфу-тьфу! Еще этого не хватало! — махнула свободной рукой девушка, крепко держа свою рабочую сумку в другой.
Она еще хотела прочитать для порядка лекцию о правилах поведения больных с ушибами головы, но Илья вовсе не собирался ничего слушать — он закружился с Женькой на руках, потом опустился на скамейку, усадил девушку себе на колени, и долгий поцелуй скрепил их встречу. Женька не сопротивлялась, хотя и не очень ей нравилось целоваться на лавочках перед окнами. Но перенасыщенный событиями день подходил к концу, и у нее просто не было сил сопротивляться и что-то менять. Ей было уютно с ним, тихо, тепло, спокойно и безопасно.
В голове промелькнула мысль об Амалии — как жаль, что жизнь так ее обожгла… Вряд ли теперь сможет кому-то верить «на все сто».
