А через день она пропала. Была — и нету. И не поделаешь ничего. Реви, не реви, всё без толку.
Мужик этот странный ещё приезжал. Ездил, мразь, на нас поглядывал. Вытрясти бы из него всё, да только что ему сделаешь? Он же сильней.
Так уж устроен мир. Они — в машинах, оценивают нас, развалившись в креслах. Мы — на панели, выстроились в ряд. Какая из нас им понравится, такую и купят. И сделают что захотят.
Полиция на него всё же вышла — иной раз и копы на что-то сгодятся. Правда, им просто повезло. Точнее, одной из девочек повезло спастись от этого маньяка.
Она потом уже рассказала, как всё было.
Приехала она к нему: обычный дом за городом, частный, с садиком. Он ей сначала рассказывал, что он охотник, показал трофеи свои, ружья всякие. А потом наставил на неё пистолет. И заставил выпить какую-то дрянь, от которой она вырубилась.
Очнулась она уже в лесу. Голая, руки связаны, на глазах повязка. Этот урод сидел рядом — ждал, пока она придёт в себя. Ткнул её ружьём и сказал «беги».
Она рванула через лес. Натыкалась на деревья, падала. Он по ней стрелял, как будто она животное. У неё получилось кое-как стянуть повязку, и когда она стала хоть чуть-чуть видеть, то понеслась так, что ног не чуяла. А он всё не отставал.
Ей повезло, что она услышала машины и смекнула, что рядом дорога. Видно, этот урод не стал завозить её глубоко в лес — может, времени не было, а может, поленился в этот раз. Девчонка выскочила на дорогу прямо под колёса грузовика. Водитель её подобрал и отвёз прямо в участок.
Она и привела копов к дому этого скота. Только его там уже не было. Видно, собрался сразу и уехал. А когда полицейские прочесали лес, то нашли в неглубоких могилах семнадцать тел. Все девочки с панели. Все застрелены из охотничьего ружья. В одной из них опознали Аишу.
Та девочка, что спаслась, хотела нас предостеречь — потому всё нам и рассказала. А потом пошла к сутенёру и объявила, что бросает работу. Что, мол, с неё хватит — один раз чудом спаслась, второй раз испытывать судьбу ни к чему.
Отходили её так, что её потом месяц не видно было. А потом она вернулась на панель. Села на героин. Через год — смерть от передоза.
А урода этого так и не нашли. Он больше не показывался. Но до сих пор в каждой проезжающей машине я вижу его. И ничего не могу сделать.
А что я могу? Защитить подругу детства? Захотят — увезут и пристрелят в лесу. Об отце позаботиться? Ну разве что. Только на это у меня денег и хватает.
Но если всё получится… Если этот Куратор окажется не как все, а порядочным… Тогда — Америка. Там всё будет хорошо. Уж я-то знаю. Я жизнь повидала.
— Иди за мной, — бородавчатый мордоворот встаёт и направляется к дверям. Подпиравшая косяки парочка расступается, и мы вместе с бородавочником выходим к длинной террасе.
Вот это да. Колонны, лепнина, всё из белого камня, будто в церкви. Виден огромный двор с зелёной травкой, с оградками, с фонтанами. Королевский дворец, а не вилла. Красотища как в кино. Раскрыла я глаза, разинула рот, да так и шла за мордоворотом, пока он не привёл меня прозрачным дверям.
Внутри оказался бассейн метров на сто, наверно. Половина крыши стеклянная, поэтому светло, но совсем не жарко. Всё чистенькое, всё сверкает — иначе тут, видно, и быть не может.
На солнышке в шезлонге греется белый мужчина в плавках. Бородавочник подводит меня к нему.
— Это она, господин Асаб.
Мужчина кивает мордовороту, и тот, аж поклонившись, пятится назад и уходит. Мужчина пару секунд меня рассматривает. Я тоже гляжу на него.
Ухоженный. Чёрная бородка, тонкие усы. Тело как у атлета, сухое, ни грамма жира — сразу видно, следит за собой. Изящные черты лица, твёрдый взгляд. Настоящий аристократ.
— Меня зовут Габриэль Асаб, — говорит он.
Голос у него приятный. Я даже не сразу понимаю, что мне тоже надо представиться.
— Я Лисса Мисани.
— Садитесь, Лисса, — он изящным жестом указывает на пустой шезлонг напротив. Я сажусь, отчего-то сжав коленки. Моё лучшее платье теперь кажется мне безвкусным тряпьём.
— Вы хотели поговорить со мной, Лисса. Я бы сказал, даже настаивали на личной встрече.
— Да, простите, я… Мне пришлось так сделать, прошу извинить мою упёртость…
Мне так неудобно, что аж все слова из головы вылетели. Я набивалась к нему на встречу, словно он звезда кино. Он правда похож на актёра из самых лучших фильмов.
— Меня послал к вам один человек. У него есть для вас очень важное предложение.
— Почему вы не передали его через вашего начальника, господина Надиви?
— Мне сказали сказать… передать именно вам. Лично. Никто другой не должен знать.
— Субординацию следует соблюдать. Но раз уж вы здесь, Лисса — я вас слушаю.
— С вами хочет поговорить один очень важный человек.
Перестав ломать себе язык, я набираю номер и протягиваю Асабу свой телефон. Он смотрит на него с подозрением.
— Положите на стол, пожалуйста, — он кивает на прозрачный кофейный столик в метре от себя. — Включите громкую связь.
Тянутся гудки, отражаясь от воды. Куратор ответит. Я знаю, что ответит. Он обещал, а он как раз из тех немногих, кто всегда держит слово.
