Нужное здание теперь мало похоже на театр — похоже, в него попала бомба. Даже с дороги видно, что крыша провалилась, большие окна выбиты, а прозрачные двери вестибюля вынесло взрывом. Стоящие у ступенек белые каменные львы закопчены до черноты.
У входа бежевый пикап, целый и чистый. Кирк паркуется рядом с ним. Водительская дверь пикапа приоткрывается, в свете фар показывается встревоженное лицо — такое же, как на фото, которое Кирк и Райя получили от Бенуа. Вот и он, связной.
Бритый наголо мужчина с быстрыми глазами выходит, вглядывается в лица Кирка и Райи и кивает на свою машину.
— Давайте, быстро.
Он открывает багажник и начинает там шумно возиться.
— За вами хвоста не было? — спрашивает он, что-то откручивая ключом-трещоткой.
— Нет, — говорит Райя.
Кирку кажется, будто ключ в руках связного щёлкает на весь город.
— Хорошо, — говорит связной. — Здесь бывают военные патрули.
Он откидывает фальшивое дно багажника, демонстрируя четыре уложенных плотно друг к другу одинаковых чемодана.
— Забирайте. И расходимся.
Вспыхивают чьи-то фары, освещая его испуганное лицо. Чужая машина медленно приближается оттуда, откуда приехали Кирк и Райя. С другой стороны улицы катится ещё одна.
Связной, бледный как бумага, прикрывает крышку багажника.
— Военные, — одними губами произносит он.
— Может, свалим? — тихо спрашивает Райя.
— Нет, — говорит он. — Пристрелят на месте. Разбираться потом будут.
Машины приближаются. Становится видно, что это армейские внедорожники.
— Стоим, резких движений не делаем, — бормочет связной. — Вы журналисты, приехали снимать город. Я привёз вам камеры и остальное говно.
Райя до середины распускает молнию на жилетке. Кирк расстёгивает несколько пуговиц на своей рубашке, чтобы легче было добраться до пистолета под мышкой.
Внедорожники останавливаются, перекрыв улицу с обеих сторон. Хлопают двери, четверо в военной форме приближаются, держа автоматы наготове. Кирк внимательно рассматривает их.
Бронежилеты короткие. Каски старого натовского образца. Машины светят фарами Кирку прямо в лицо и мешают, но при этом освещают салоны друг друга, и видно, что там больше никого нет.
— Кто такие? Что тут делаете? — спрашивает один из военных.
— Мы журналисты, — начинает Кирк.
— У нас украли багаж, — Райя прерывает его, неуверенно улыбаясь. — Мы приехали снимать репортаж, но теперь остались без камер, а тут нам предложили купить быстро и дёшево, вот мы и…
Она смущённо разводит руками. Военные глядят на багажник пикапа. Судя по их лицам, в историю про журналистов они не очень верят.
— Руки держите на виду, — говорит один из них. — А то тут вас и положим.
Он делает шаг к пикапу, и Райя заступает ему путь.
— Подождите-подождите, нас нельзя так просто обыскивать! — быстро говорит она. — Нам обещали особые условия, обещал сам полковник! Ваше командование о нас знает. Полковник обещал, что нам не будут мешать! Я лично его знаю. Он человек слова.
Военный глядит на неё недоверчиво, но с места не двигается. Его челюсть под подбородочным ремнём двигается, будто он пережёвывает услышанное.
— Что за полковник? — спрашивает он.
— Я не могу назвать его имя, — отвечает Райя.
Военный хмыкает и отодвигает её в сторону.
— Стойте! — Райя кладёт руку ему на плечо и наклоняется к его лицу. — Я скажу, как его зовут. Но только не при всех. Поговорим в вашей машине, идёт?
Военный медлит, а потом кивает на внедорожник.
— Пошли.
Райя идёт за ним и вдруг спотыкается, начинает прихрамывать, будто ей что-то попало в сандалию. Она на ходу разворачивается к военным спиной и наклоняется до самой земли, поправляя ремешок на щиколотке. Те одновременно опускают взгляды, рассматривая её голые ноги и всё остальное, что открыла задравшаяся юбка. Кирк внутренне собирается, готовясь действовать.
Райя, всё ещё наклонившись, глядит на него. В её глазах молчаливый сигнал.
«Сейчас».
Кирк и Райя срываются с места одновременно: она прыжком уходит из конусов света, а он бросается за машину, на бегу выхватывая пистолет и давя на спуск. Массивные фигуры военных видны в свете фар чётко, как мишени.
Кирк стреляет в лица, в ноги, в низ живота, под бронежилет. Одного убивает первым же выстрелом, второго ранит в лицо.
Оказавшись в темноте за машиной, он крадётся к каменному льву. Военные кричат и бегают, стонет раненый. Райю Кирк не видит. Он едва успевает заскочить в выбитые двери театра, когда по нему открывают огонь из всех стволов.
Его прижимают очередями, не дают высунуться. Военные не жалеют патронов, и внутрь вестибюля с потоком пуль летит град осколков бетона и штукатурки. Шквал выносит остатки дверной рамы. Кирк прижимается к стене до тех пор, пока они не перестают палить. В настороженной тишине отчётливо слышно, как раненый в лицо ругается и стонет.
Хлопают пистолетные выстрелы — один, два. Кирк, высунувшись вполглаза, видит, что один из троих теперь лежит, выронив автомат и схватившись обеими руками за колено, а двое других палят в темноту, повернувшись к Кирку спиной.
