Тогда тоже стояли крещенские морозы. В зале врачебного особняка в поселке Мирном, в ту ночь загадочно горели свечи. Вера с Катей сидели за столом перед начерченным черным карандашом на картоне алфавитном кругом. В зале было тепло от двух обогревателей, что стояли у промерзших окон. Младшие дети и Женя отправились спать наверх, а Вера стала вызывать духи умерших знаменитостей. Гадание шло на Катюшиных воздыхателей. Сначала Веру смешили детские вопросы дочери – подростка к вызываемым духам. Потом случилось что-то странное, что сильно напугало женщину. Может быть, духов стала раздражать настырная Катя, которая хотела разузнать, кто их восьми мальчиков любит ее сильнее, а, может быть, сама Вера засмеялась в неурочный момент, но блюдце неожиданно стало рваться из-под рук гадальщиц и метаться от одной буквы к другой. Слова складывались в проклятия и ругательства. А в ночь после гадания в доме и случился пожар.
Одному только богу известно, как Катюша проснулась, вышла из комнаты, где от дыма ничего не было видно и спряталась в туалете. Вера проснулась не от того, что почуяла дым, она спала в детской комнате при закрытых дверях, а от того, что дочь почему-то задержалась в туалете. Тушила пожар вся семья, но от подушки, упавшей на обогреватель осталась только обгоревшая труха.
Нет, гаданий больше в доме не будет, когда-нибудь и Катя поймет, что гадания имеют силу насильственно менять судьбу человека, что к добру не приводит. Если чему случиться, то пусть это случается само по себе.
Убедив себя в своей правоте, Вера закрыла заслонки в печки и прилегла на кровать. В крещенскую ночь плохо спиться в одиночестве, она стала ждать приход Кати с гулянья, а сама думала о том, что было очевидным: для Ивана переспать с женщиной было субботним развлечением, а для Веры – почти браком.
Прошло еще недели две, как-то Иван Илларионович зашел в кабинет главного врача, где вместо старого Петра Петровича, который ушел на пенсию по возрасту, уже хозяйничала его заместитель Лебедева, единственный врач в Андрюшино.
Иван Илларионович зашел к Вере, не потому что соскучился, а, чтобы пригласить ее осмотреть его заболевшую маму.
– Конечно, после обеда я зайду к вам.
– Вера, ты куда пропала? Почему ты не звонишь?
– Это я-то не звоню? А ты? Я ждала вашего звонка и ждала долго, но напрасно.
Вера поднялась со своего стула и близко подошла к мужчине. Она была просто обязана открыть свои намерения этому человеку, которого так непростительно быстро впустила в свою жизнь.
– Я должна вам сказать, уважаемый Иван Илларионович, что такие отношений, какие есть между нами на сегодняшний день, не могут быть продолжены. Вы, Иван Илларионович, можете развлекаться с любой другой женщиной в округе, это ваше право, но только не со мной. Больше об этом говорить мы не будем.
Молчание. Первым заговорил Иван.
– Вера, почему ты так все решила … решила сама, и за себя, и за меня?
Вера не собиралась отвечать на этот вопрос, который еще давал надежду на восстановление отношений с любовником, и опять уселась за свой начальственный стол, предупредив Ивана, что после приема больных в амбулатории она зайдет к ним домой, как участковый врач.
Иван покинул кабинет. Он был явно доволен этим коротким разговором, ведь он привык держаться в стороне от всего, что могло бы нарушить его славный быт и славу деревенского бобыля.
Все закончилось, любовные страсти прошли, как по Лермонтову.
И скучно, и грустно! – и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды…
Желанья… что пользы напрасно и вечно желать?
А годы проходят – все лучшие годы!
Любить – но кого же? – на время не стоит труда,
А вечно любить невозможно…
В себя ли заглянешь? – там прошлого нет и следа,
И радость, и муки, и все там ничтожно.
Что страсти? – ведь рано иль поздно их сладкий недуг
Исчезнет при слове рассудка,
И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг -
Такая пустая и глупая шутка!
Так поэтически Верина личная жизнь раньше срока ушла в отставку.
Февраль на дворе рвал и метал от безнадежности остановить приближение весны, а жители деревни готовились праздновать масленицу.
В одну из суббот, когда после буранов вновь ударили морозы, в больницу привезли на вездеходе из деревни, расположенной на болотах, женщину с криминальным абортом. Состояние больной ухудшалось с каждым часом, а акушерку никто не смог найти. Вере удалось только довезти умирающую женщину в районную больницу, а там она умерла.
На дворе стояла глубокая ночь, когда Вера вернулась домой. Дикая скорбь овладела ей, и радовало то, что ее дети убрались в доме, управились со скотиной, протопила баню и вымылись. Дети не встречали маму, они спали, так и не дождавшись субботних беляшей. Вера быстро переоделась в одежды скотника и поспешила в стайки. Корова уже изжевала все сено из яслей, что Таня с Витей надергали из стога, и свиньи купались в собственном помете.
Сначала Вера почистила у свиней, потом – у коровы. Напоследок, она поставила зерно париться на печь и отправилась на поле, надергать скотине сено из стога.
