На ее щеках появились ямочки. Фиби никогда раньше не видела, чтобы ее лицо выражало что-то подобное.
Чистый, незамутненный восторг.
Кристина потащила друзей вперед. Фиби захлопала глазами и на мгновение подумала, что у нее опять разыгралось воображение из-за действия анестетика. Потому что перед собой она увидела несколько коричневых, мохнатых, шебутных фигур. Твигги и Уиллоу… и… не может быть…
Она невольно ахнула.
Неужели это был Кверкус? Да, это
Фиби раскинула руки. Земля под ее ногами накренилась, и ей пришлось ухватиться за отца. Этот «эффект выдры» охватил ее с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Ее сердце затрепетало.
– Они вернулись! – воскликнула Кристина, безудержно жестикулируя. – Они вернулись домой!
– Я надеялась, что они вернутся, – расплылась в улыбке Кэрол, утирая глаза. – Я верила в это. После варварской пирушки на рыбной ферме остальная часть реки их, очевидно, разочаровала. И они спросили себя: где еще они могут найти еду? Я каждый день оставляла им рыбу в вольерах и свежее сено в норках и всегда проверяла, чтобы внутрь можно было попасть со стороны реки. Им нравится здесь, и здесь они чувствуют себя в безопасности.
– Они здесь
Восточные выдры юркнули в туннель и высыпали с другой стороны. Хоторн нырнул в пруд и штопором ушел под воду. Холли перекувырнулась на спину и засучила в воздухе лапами. Пэдди взял камешек в передние лапки, подбросил его вверх и снова поймал, словно показывая всем, какой он смышленый мальчик.
Фиби громко рассмеялась – от облегчения, от чистой радости. Это был настоящий взрыв громкого, раскатистого смеха.
– Этот смех, – пробормотал Эл, зачарованно ловя каждый звук. Ему казалось, словно он провел целое столетие, мечтая только о том, чтобы услышать его.
А потом он тоже начал смеяться, исторгая зычные, утробные рыки счастья. Смех оказался заразен и зацепил сначала Кристину, а затем и Кэрол. Он набирал обороты, стремительно выходя из-под контроля, пока все они не начали плакать, и задыхаться, и хвататься за животы и друг за друга. И как только они прекращали, все начиналось снова.
Наконец, когда смеяться стало уже невозможно, Эл достал носовой платок и вытер лоб. Он сжал руку дочери.
– Все хорошо, что хорошо кончается, да, Громит? – произнес он с блестящим йоркширским акцентом Уоллеса из мультика и задорно улыбнулся ему под стать. Затем добавил, уже своим собственным голосом: – Хорошая поездка, правда, Фиби?
– Эй, выдры! – крикнула Фиби, не заботясь о том, кто ее услышит, не боясь, что ее сочтут сентиментальной. Она должна была это сказать. – Я люблю вас! Я очень сильно вас всех люблю! Добро пожаловать домой!
Эл Фезерстоун ехал по проселочным дорогам. Приятно было снова вернуться на работу. Вдоль обочин распускались цветы: лютики, одуванчики, вика и смолевка, яркие желтые и розовые точки на фоне зелени. Трясогузки носились в воздухе и выделывали свои мудреные фортели. Трактор проехал перед ним пару миль, прежде чем свернуть на боковую дорогу.
Утро пролетело незаметно, наполненное частыми остановками на наезженном маршруте. Эл разогнался перед подъемом на холм и покатил по извилистой дороге в Дарликомб.
У дома викария был припаркован грузовик для переездов. Сегодня без посылок.
Спайк Добсон и Джордж Бовис беседовали через забор, разделяющий их участки. Они так увлеклись разговором, что не обращали внимания на громкий лай в доме Добсонов. Эл привез Фелисити посылку, со слов Фиби содержащую книги. Затем передал посылку Мардж – со слов Фиби, новый коврик для йоги. Оттуда он направился к Джереми Крокеру, обошел кур, задержался ненадолго, чтобы обсудить колокольню во Флоренции и послушать рассказ мистера Крокера о том, как однажды он отдыхал в этом городе, а потом вручил мистеру Крокеру пакет, в котором, если верить Фиби, была новая сумочка.
Проезжая вдоль реки, Эл гадал, пробегала ли Коко где-то поблизости, встретила ли своих друзей-выдр, когда те сбежали из питомника, и помогла ли им во время набега на рыбную ферму. Он мог только надеяться и верить, что она, живая и невредимая, наслаждается своей свободой где-то вдоль русла Дарлы.
Кристина поочередно останавливалась то у друзей в Дарликомбе, то в местных гостиницах, но каждый день заезжала в коттедж Хайер-Мид, чтобы проведать Мяву.
