Вместо триумфа я нашел только ужас, и мои слова, обращенные к Вам, будут не победным кличем, но мольбой о помощи и совете, как спасти не только себя, но и весь мир от кошмара, который не в силах вместить человеческий разум... От нас зависит больше, чем можно выразить словами, - вся цивилизация, все законы природы, может быть, даже судьба всей Солнечной системы и вселенной. Я вызвал к жизни чудовищную аномалию, но сделал это лишь во имя науки. Сейчас же ради всего живого и Природы Вы должны помочь мне загнать это чудовище обратно во тьму.
Однако, вопреки письму, Вард не является на назначенную встречу с Виллеттом. Когда же Виллетт находит его, то обнаруживает нечто поразительное: хотя Вард по-прежнему выглядит юным, его речь звучит очень своеобразно и старомодно, а запас его воспоминаний о собственной жизни выглядит претерпевшим самые причудливые сокращения. Позже Виллетт совершает вылазку в старое бунгало Карвена в Потуксете, которое Вард восстановил для проведения своих экспериментов; внутри, помимо прочих диковин, он обнаруживает всевозможных полусформированных тварей, заточенных в глубокие колодцы. Он встречается лицом к лицу с "Вардом" - который, естественно, является никем иным, как Карвеном, - запертым в сумасшедший дом; Карвен пытается прочесть заклинание, но Виллетт отражает его своим собственным, превращая Карвена в "тонкий слой легчайшей синевато-серой пыли".
Это краткое изложение даже близко не передает структурное и интонационное богатство "Случая Чарльза Декстера Варда", который, невзирая на скорости своего сочинения, остается одним из самых чеканных произведений в творчестве Лавкрафта. Историческая ретроспектива - занимающая вторую из пяти глав, - столь же волнующа и выразительна, как и остальные части произведения.
Процесс создания этой работы начался даже до августа 1925 г. Выдержка из Бореллия - Пьера Бореля (ок. 1620-1689), французского медика и химика - это перевод или пересказ, сделанный Коттоном Мазером в книге "Magnalia Christi Americana" (1702), которая имелась у Лавкрафта. Поскольку эпиграф из Лактантия, открывающий "Праздник" (1923), также взят из "Magnalia", возможно, Лавкрафт тогда же нашел и отрывок из Бореллия. Он скопирован в его рабочую тетрадь как запись N87 - Дэвид И. Шульц датирует ее предположительно апрелем 1923 г.
В конце августа 1925 г. Лавкрафт услышал от Лилиан любопытную историю: "Значит, дом Хэлси проклят! Бррр! Дикий Том Хэлси держал там в подвале живых черепах, - это могут быть их духи. Так или иначе, это великолепный старый особняк и большая честь для великолепного старого города!" Дом Томаса Ллойда Хэлси, номер 140 на Проспект-стрит, послужил моделью для жилища Чарльза Декстера Варда, которое Лавкрафт наградил номером 100, Проспект-стрит. Хотя и разбитое сейчас на квартиры, это по-прежнему чудесное позднегеоргианское здание (ок. 1800), всецело заслуживающее панегирика, написанного Лавкрафтом. Лавкрафт, видимо, никогда не бывал внутри дома Хэлси, но на него открывался прекрасный вид из дома N10 на Барнс-стрит; и посмотрев на северо-запад из верхнего окна заднего фасада тетушкиного дома, Лавкрафт мог разглядеть здание во всей красе.
Лавкрафт начал читать "Провиденс в колониальные времена" в самом конце июля 1925 г. Так как он не смог забрать книгу из Публичной библиотеки Нью-Йорка на дом и вынужден был читать ее в библиотечные часы в генеалогическом читальном зале, его знакомство с ней было спорадическим, и он толком взялся за нее только в середине сентября. Именно тогда он прочитал о Джоне Мерритте, а также о преп. Джоне Чекли, которые в романе навестят Джозефа Карвена. В письмах Лавкрафта за конец месяца мы находим и другие сведения, подчерпнутые из книги Кимболл, и не возникает сомнений, что чтение помогло ему упрочить знания о колониальном Провиденсе настолько, так что он сумел полтора года спустя переработать их в произведение. Лавкрафт, разумеется, не просто вставил в роман разрозненные обрывки исторических данных - он объединил историю с вымыслом в неразрывный союз, вдохнув жизнь в сухие факты о родном крае, что он собирал на протяжении всей жизни, и незаметно привнеся вымышленное, фантастическое и странное в известные исторические обстоятельства.
Здесь можно отметить одно важное литературное влияние - роман Вальтера де ла Мара "Возвращение" (1910). Лавкрафт впервые прочел де ла Мара летом 1926 г.; вот что он пишет о "Возвращении" в статье "Сверхъестественный ужас в литературе": "мы видим душу мертвого человека, которая два столетия тянется из могилы и прилепляется к человеческой плоти, так что даже лицо жертвы становится тем, что давным-давно обратилось во прах". Конечно, в романе де ла Мара речь идет об одержимости призраком, чего нет в "Случае Чарльза Декстера Варда"; и хотя сюжет "Возвращения", скорее, сосредоточен на личной травме пострадавшего - в частности, на его отношениях с женой и дочерью, - а не на неестественности его состояния, Лавкрафт явно позаимствовал этот сюжет для своей работы.
