Облака за овальным стеклом подкрасились голубоватым цветом. Рассвет начинается с синего. На земле это не заметно, но здесь, на высоте почти двенадцати километров, это очевидно. Минута за минутой, утро забирало у ночи космический масштаб жизни. Уже через полчаса звезды и планеты исчезнут за завесой светящейся синевы. А через час большинство людей будут довольствоваться мыслями, связанными только с их повседневными проблемами и радостями.
****
Австралия
Полуденная тень, чёткая и контрастная, росла и приближалась до тех пор, пока не соединилась с самолётом, отбрасывающим её на поверхность земли. В Сиднее и на часах Клода Саджера было без восьми минут десять.
Пункт выдачи багажа. Темно-красный чемодан, похожий на другие, вынырнул из-за угла, потрясываясь на резиновой подвижной ленте. На пути появлялись руки чужих и незнакомых шефу людей, выхватывая поклажу. Пассажиры радовались! Ничего не потерялось, не протекло и не открылось. Некоторые лица он видел в самолёте. Он хотел бы быть таким же счастливым. Ничего не потерялось, не протекло и…
Красный чемодан с его биркой! Нужно было забирать. Руки наполнились ртутью. Тяжёлый металл. Как с такой тяжестью ими управлять? Чемодан пошёл на второй круг. «Это глупо! Как глупо!» – подумал о ситуации шеф. Молодой парень, летевший в бизнес-классе, со странным, непропорциональным лицом, кивнул и улыбнулся на прощание, катя свой небольшой алюминиевый чемодан. «Мы больше никогда не увидимся, зачем эта вежливость? К чему?». Шеф засмотрелся на него и инстинктивно ответил такой же легкой улыбкой, дающей людям надежду – мир пригоден для счастья, нужно только его искать.
На втором круге, успокоившись, почти уверенно, Клод Саджер снял свой багаж с ленты. Чуть откатив чемодан в сторону, подальше от многочисленных глаз, он присел над ним на корточки. Бегунок новой застежки, издавая знакомый каждому человеку с раннего детства звук, проделал полукруг. Шеф вздохнул и откинул крышку. Он даже не стал открывать черный пакет, просто приложил к нему ладонь.
Электрический сигнал передал по нервным клеткам в его мозг закодированную информацию. Эта схема проста и сложна, как всё в человеке. Клетки-рецепторы, расположенные в коже, измеряют давление, с которым на нас воздействует посторонний предмет. Будь то капля летнего дождя или волосы спящего ребенка, в которые мать запустила руку, не в силах сдержать свою любовь. Давление, преобразовавшееся в код, передаётся электрическими импульсами от одной нервной клетки к другой. Это похоже на то, как люди выстраиваются в цепочку и передают друг другу, из рук в руки, кирпичи. Быстро, можно сказать мгновенно, информация оказывается в нашем головном мозге. Он, сверившись с другими чувствами, выдает сознанию картину происходящего. И хотя все мыслительные процессы и чувства остаются в нашей голове, нам кажется, что мы чувствуем именно кожей. Так повелось. Это старинная традиция, можно сказать ритуал, кожи и мозга.
Ладонь Клода Саджера упёрлась в холодное упругое тело кролика. В нём так же, как и в теле человека, прикоснувшегося к нему, были нервные клетки, способные передавать информацию о касании. Но цепь была прервана. Главные её составляющие – кожа и мозг − были совсем в другом месте. В мусорном ведре, в четырех тысячах километров от тёмно-красного чемодана. Шеф облегченно вздохнул и высказал благодарность.
Офицер с шашечками на фуражке действительно был в шортах. Печать ударила по странице в паспорте. Клоду Саджеру разрешено быть в Австралии! Вряд ли местные аборигены обладали такими же печатями, способными пустить или не пустить в страну англичан. А что же мускулы и кости Поки? Они беспрепятственно попали на континент, фауна и флора которого сильно изменилась с появлением здесь человека. Английские кролики были не самым большим кошмаром для местных сумчатых и птиц. Пятнадцать тысяч лет назад другие люди не думали о будущем. Но та история связана, скорее, с отсутствием интеллекта, нежели с отсутствием благоразумия. Как бы то ни было, чемодан и его содержимое не вызвали интереса у служб аэропорта.
За пределами здания пахло океаном. Песок, свободные от предрассудков люди, скользящие по волнам на досках, здание оперы Сиднея – вот чем представляется эта страна в воображении человека, в ней не бывавшего. А кенгуру? Кенгуру были повсюду. Со всех рекламных плакатов, с футболок улетающих туристов, с хвостов Боингов и Аэрбасов местных авиалиний они смотрели на вновь прибывших в страну. Местные жители не замечали их, как не замечают апельсинов жители Валенсии, и как не замечают фотографий тиранов в стране, где все говорят, что тирании нет.
