Жизнь людей глазами кроликов полностью

– Это в Сиэтле. Три, – добавил с усмешкой месье Монтаже, подтверждая количество звезд в Каролине пальцами на руке. – Кухня должна развиваться. Не поспоришь. Я не против всех этих современных штук. Это вкусно! Но бывает, что…

– Мало! – вставил мистер Конго, чем вызвал общий смех.

– Скучно, бывает скучно. Хотя всегда вкусно и красиво. По четыре часа в ресторане, это скучно. Особенно, когда нет приличного вина. В Перу! Отличные рестораны, но нет хорошего вина.

– Французского, – то ли заявил, то ли спросил официант, которому явно нравились гости.

– Будем честны. Лучше наших вин нет, – безысходным тоном, как будто он говорит о неизбежности смерти, сказал месье Монтаже. – Давайте начнём с вина. А потом мы определимся с сетом. Или возьмём по меню.

– Позвать сомелье?

– Зачем? Я знаю, что хочу. Понсо. Белое.

– Найдём.

Официант почтенно улыбнулся. Он знал, что это хорошие гости. Он знал, что Понсо стоит дорого. Но дело не в деньгах, – его не продают всем подряд. Придётся уговаривать сомелье не жадничать и открыть одну из оставшихся бутылок.

– Понсо? Нам есть что отметить? Чудовищно дорого, – восторженно спросил мистер Конго, когда официант отошёл.

– Я кое-что принёс, – продолжил разговор на совсем другую тему месье Монтаже, словно его товарищ и не трогал тему стоимости ужина.

Дорогой костюм на месье Монтаже уже не выглядел дорого. Он был потрёпан, помят и давно не чищен, как и его хозяин. Но было что-то неуловимо уютное в оттопыренных накладных карманах, в золотом значке на лацкане, в голосе этого человека. Становилось понятным, что удерживало вместе этих, ведущих совершенно разный образ жизни людей. Бескорыстность. Возможно, у кедди она была врожденно-патологической, а у его игрока приобретенной защитой от цинизма и алчности мира вокруг. Месье Монтаже достал из внутреннего кармана пачку купюр.

– Я задолжал тебе, друг. Здесь не всё. Но… так.

– Это не обязательно… Я могу подождать.

– Я знаю, мистер Конго. Ты редкий экземпляр. Лучший в моей жизни.

Мистер Конго раскраснелся от комплиментов, но его чёрное лицо оставалось чёрным. Он быстро, как бы стараясь не испачкаться переложил деньги в боковой карман брюк. Ловким это движение назвать было сложно. Он чуть не перевернул стол, когда пытался освободить пространство в кармане и затолкать купюры. Пересчитать сумму при человеке, который… Который… Он не решился бы даже под пытками. Подошедший сомелье, как жонглёр, схватил стремящийся к земле бокал, слетевший со стола во время этого маленького землетрясения.

– Добрый день, месье. Понсо, Мон Люизан Блан 2015, – сомелье сказал это так, как будто представлял парламенту нового президента республики. И этот президент не чета предыдущим, с ним всё наладится. С ним страна наконец выйдет из всех кризисов, к которым привела никудышная работа предшествующих горе-правителей. После этой судьбоносной встречи гости, конечно, должны были встать и быстрым движением опустить подбородки, приветствуя Понсо. Но они ограничились благодарными и восторженными взглядами и возгласами.

– Понсо! – поздоровался с бутылкой гольфист.

– Понсо! — чуть эмоциональнее повторил кедди.

Сомелье провел обряд открытия хорошей «Бургундии». Он закатывал глаза, тихо бубнил, выкладывал сакральную, дряблую, промокшую насквозь пробку на серебряный поднос. Он делал всё, что нужно делать, чтобы оправдать стоимость этого вина и свою заработную плату. Человечество охотно принимало подобные трюки. Человечеству было скучно в период, когда не было больших войн. По крайней мере, той части людей, которая не слышала канонады. Струя пожелтевшего, почти прозрачного вина, словно расслоенный резиновый жгут, наполнила два пузатых бокала. Откровенно говоря, ко вкусу этого вина у неподготовленного гостя могли возникнуть вопросы. Впрочем, ритуал, проделанный ранее сомелье, отбивал желание дискутировать. Но аромат! Аромат оправдывал потраченные на него деньги и время. Будьте уверены, лучшие парфюмеры готовы были стоять на коленях, выпрашивая у природы рецепт этого магического запаха. Десятки нитей, скрученных в один канат, расслоить который и разгадать не в силах ни один, даже самый сильный нос. Возможно, только Этьен? Коккер-спаниель месье Саджера. Но он не разбирался в вине…