— Что — «Богдан»? Ты же знаешь, как я к ней отношусь! После того раза… на ее дне рождения… я думал — мы будем вместе. Мы же… с ней… — он путается в словах и даже слегка краснеет. Офигеть — здоровенный лоб, а краснеть не разучился.
— Что? — иронично поднимаю бровь.
— У нас было! — шепотом выкрикивает Богдан. — Как будто ты не знаешь! А потом она меня отшила…
— Ну-у-у-у-у… — тяну издевательски, — видимо, ты ее не впечатлил… своими подвигами…
— В своем уме!? — он орет на меня. На нас оглядываются, Богдан спохватывается. Продолжает вполголоса: — Не говори чепухи! Ей хорошо было со мной. Да! Я ей… Я ее… В общем, она… — смущенно замолкает.
— Кончила? — спрашиваю тоже вполголоса, а внутри отчего-то все клокочет. От ярости. Да какого фига!?
— Лера!!! — опят орет, опять спохватывается и все-таки отвечает. Тихо: — Да.
Ах ты…
— Даже если и так, — цежу сквозь зубы, — это ее еще ни к чему не обязывает. Не один ты такой умелец…
Богдан уже просто дергает щекой. Но не орет, помнит, что вокруг куча любопытных ушей.
— Лера, перестань изображать дурочку! Это не просто так. Я чувствую — у нее есть кто-то. Кто он? Ты знаешь? Там все… серьезно?
Откуда я, блять, знаю — серьезно или нет? Хотя уже чувствую — серьезно. Шутки кончились.
Что-то, видимо, отражается, на моем лице, потому что Богдан хватает меня за руку.
— Кто он, Лер? Вижу — ты знаешь! Скажи мне! Я буду за нее бороться! Ей со мной будет лучше, я точно знаю! Смотри — какая она! На ней лица нет. Кто он, Лера? Скажи!
Черта с два, Богданчик! Черта с два я скажу тебе! И не льсти себя надеждой — Дарька не твоя. И с тобой ей не будет хорошо. И вообще — оставь ее в покое! Не до тебя ей сейчас…
— А до кого ей сейчас?
Блять… какую часть своих мыслей я произнесла вслух?
— Понимаешь, Богдан, — театрально вздыхаю. Приходится импровизировать. — У нее дома…
— Значит, у нее там, дома кто-то… — хищно вскидывается Богдан.
— Да. Но там все непросто… И… ей нужно время… чтобы разобраться. Сейчас… сейчас ее лучше не трогать, понимаешь?
— Понимаю, — мрачно отвечает Богдан. — Он ее обидел?
— Нет! Что ты… Просто — дай ей время. Не трогай ее сейчас, ладно?
— Хорошо. Сейчас не буду. Спасибо, Лер. Что сказала.
Наскоро попрощавшись. Богдан уходит. Но у меня остается нехорошее ощущение, что он уже начал строить планы, как на каникулах поедет в твой родной город бить морду этому несуществующему парню.
Ну и ладно. До каникул еще дожить надо, а сейчас… Сейчас Богдан обещал мне тебя не трогать. А это — главное.
Разобравшись с Богданом, начинаю внимательно приглядываться к тебе. Провокаций уже себе не позволяю — до сих пор при воспоминании о том, как ты плакала в душе, становится тошно. Просто смотрю, наблюдаю. И понимаю — я не вижу ничего! Тебя мало, тебя катастрофически мало. Тебя практически не бывает дома, а когда бываешь — спишь или читаешь. Замкнута, равнодушна. Из ответов — «Да», «Нет», «Не знаю».
На все мои попытки растормошить, разговорить отделываешься невнятными фразами — про то, что у вас скоро важная игра с историками, что в этом году — госы, что собираешься утроиться после них на работу и хочешь поднабраться опыта, зависая в компьютерном классе. Я долго не могу понять, что происходит. Но уже не пытаюсь себя убедить, что мне причудилось то, как ты на самом деле ко мне относишься. Я точно знаю — не причудилось. Я знаю. Ты влюблена в меня. Или… была влюблена.
Вот когда я осознала гипотетическую возможность прошедшего времени по отношению к твоим чувствам ко мне, да не просто прошедшего — прошедшего совершенного, Past, мать его, Perfect! — вот тогда я испугалась до того самого грубого выражения.
Но даже в этот момент я пыталась рассуждать здраво. И чем больше я пыталась рассуждать здраво, тем херовее мне становилось.
Сколько ты уже влюблена в меня? Полгода, год или все два? Я не знаю! Но ясно одно — ты была совершенно уверена, что это абсолютно невзаимно и бесперспективно. Более того, я сама была в этом уверена. До недавнего времени.
И надо быть совершенным мазохистом, чтобы в такой ситуации пестовать свои чувства. Рано или поздно ты должна была это понять. Или от безнадежности это стало происходить само собой. Или я, своим безобразным поведением, своими рассказами о том, как мне хорошо с Антоном, довела тебя до этого. Или — все вместе. Но все было очень похоже на то, что твоим чувствам ко мне пришел конец. Или — на то, что ты быстрыми шагами двигаешься в этом направлении.
У меня под ногами разверзлась бездна. Я умирала. Не пыталась проанализировать свои чувства и понять, что со мной происходит и зачем мне это нужно. Несколько дней я просто распадалась на мелкие кусочки, пытаясь смириться с этой мыслью. Что ты — просто моя соседка по комнате Дарина. Не смогла. Или — не захотела. И поэтому решила — будь что будет. Но я должна знать, как ты самом деле ко мне относишься. Я не могла ждать, тем более — молча страдать, как ты. И поэтому решила — спросить прямо. Ну, или, не совсем спросить…
