– Он был для меня примером и всегда им останется. Как муж, друг и просто хороший парень. Он всегда разбирался сам, если кто-то на него наедет, всегда сам рвался заработать денег. Такой, знаешь, реалистичный оптимизм. В нем это сквозило. Он верил в Бога, и, когда рак начал ухудшаться, он сказал, что «умереть не страшно, если жил хорошо. У меня есть вы, и хотя каждый наш день может стать последним, есть что-то кроме. Кроме вот этой больничной койки, палаты, болезни, меня и тебя». Я никогда не верила в Бога – надеялась на себя и в принципе была разочарована в жизни. До того, как с ним познакомилась. А потом Витя все изменил. Я не верила, а он верил. Но без фанатизма. Его вера была настоящей, без понтов и показухи. Она делала его тем, кого я любила. И поэтому я не мешала ему верить. Ну и вот, когда он все это мне выдал, лежа в палате… Это было за несколько дней до его смерти. Я сказала, что не понимаю, о чем он, и спросила, чего же здесь не хватает. На что он мне ответил, что, «верю я в Провидение или нет – не важно. Жизнь – это как мозаика. Она абсурдна и сложна, пока не начнешь пытаться ее собрать. А когда видишь всю картину – недостающее встает на свои места. Надо только найти этот упавший на пол, потерянный фрагмент», – процитировала его Алиса и глотнула чаю. – И тогда до меня дошло. После этих слов я перестала плакать и волноваться (как бы это ни звучало) и просто была с ним столько, сколько могла. Рак нам не помеха.
– Да, я понял, о чем ты, – кивнул головой Костя, нисколько не сомневаясь в искренности Алисы. Ему не показалось странным, что она сказала: «рак нам не помеха», как будто Витя до сих пор жив-здоров и просто задерживается на работе, а не умер от рака. Он жил в ее сердце. Костя был рад, что Алиса была счастлива в недолгом браке со своим мужем. Он с грустью понял, что лучше ей не знать о ее альтернативной жизни. Той жизни, в которой у нее не могло быть ангельского вида доченьки. Жизни, в которой она была лишь замученной неурядицами добродушно любящей Костю девушкой с открытым людям сердцем.
– Рада, что до тебя дошло. Так что, когда кто-то говорит мне хоть что-то про самоубийство, я или косо на него смотрю, или в лицо плюю.
– Спасибо за рассказ.
– Да не за что. А у тебя что произошло? Ты так молодо выглядишь, а уже седой.
– Если кратко, – начал Костя, – то я идиот. Мне не понравилось, что жена не хотела, чтобы я ей изменял, потому что я был свободолюбивым, и в итоге мы разошлись. А если честно, то я был не свободолюбивым, а безответственным. Недавно вернулся из Лондона. И там… – Костя на мгновение смолк, но это мгновение казалось для него длиннее вечности. – …со мной произошли всякие необъяснимые вещи, после которых я понял, что не всемогущ, не всесилен, смертен и что Бог существует. Хотя я его и не видел.
– А я-то тут при чем? – Новая Алиса смотрела на него так, что он понял – от ответа ему не отвертеться.
– А ты… Извини за подробности, но раз ты спросила, то… ты была моей любовницей, – сказал Костя смущенно и испуганно, ожидая удара кулаком в лицо от этой, казалось бы, хрупкой девушки. Но она просто ахнула. Она ждала продолжения.
– Думаешь, чего я приперся. Квартира почти не изменилась. Выглядишь ты менее ранимой, более самостоятельной и все такой же красивой. Ну чего смотришь? Не веришь – могу уйти, а ты пока звони в дурдом, – сказал он ей вызывающе, ибо теперь не он, а она оцепенела.
– И как мы познакомились? – спросила Алиса, наконец очнувшись от шока.
– В Сети. Мне нравилось с тобой общаться. И ты меня любила. Но в итоге я испугался потерять все и сбежал.
– Я знаю, что это было не со мной, но знаешь, я тебе верю, – неожиданно твердо проговорила девушка. – Если все правильно поняла, то ты пришел извиниться?
Вот здесь Костя молчал довольно долго. И было отчего.
– Тебе правда нужен ответ?
– Правда, – сказала она уже не так уверенно и даже слегка испугавшись его сомнений.
– Ну тогда… Дело в том, что из-за меня ты умерла. Пошла на суицид.
И опять Костя понял, что не всегда нужно отвечать правдой на вопрос – как бы настойчиво человек не хотел получить от тебя ответ. Слезы Алисы доказывали правильность его мысли. Успокоив девушку, он неловко извинился перед ней за все, что натворил:
– Извини, пожалуйста, что все так вышло. Не вини себя за то, что произошло, ладно?
– Ладно, – сказала она нехотя и со злобой.
Костя понимал, что нельзя оставлять ее такой, несмотря на то, что она стала сильной и самодостаточной. Он больше не хотел быть душегубом. Хватит…
– У тебя раньше не было дочки, когда был я, – нашелся Костя. – Значит, произошло чудо. Раньше ты была одинокой и слабой девушкой, которую некому было научить справляться с трудностями и поддержать в трудную минуту. А потом появился я, но и я обошелся с тобой ничем не лучше остальных. Сейчас все иначе. Ты жила с тем, кто был с тобой до конца. Этого достаточно, чтобы не сдаваться. Ничего не бывает зря, вспомни о Вите, а не обо мне.
– Ты прав, – признала она и уже без притворства улыбнулась.
– Ну, я пойду?
– Да, давай. Только знаешь…
– Чего?
