Иван Николаевич получил компромат на Константина в тот самый день, когда он беззаботно гулял со Сьюзи по Лондону. Видеозапись с
Так что внутренний голос злился на Костю неспроста. Но его проблемы на работе совсем не беспокоили. Гораздо важнее, думал Костя, узнать, что теперь произошло с Алисой.
Он боялся думать, что ее нет в живых.
Несколько раз он звонил ей в дверь. Сначала никто не открывал, потом тоненький голосок сказал, что мамы нет дома. И тогда, онемев от удивления и не зная, что думать, Костя топтался возле двери, посматривая между делом на лифт и вспоминая, как здесь же он чуть не плакал.
Минут через сорок она появилась перед его глазами.
– Как вас зовут? – кинулся мужчина к девушке в ноги, в то время как та поднималась по лестнице, да еще и с продуктами в руках – лифт-то сломан.
– Слышь, дядя, иди-ка отсюда лесом, – грубо ответила она. – Не смотри, что я девушка.
– Постойте, я вас знаю.
– Ничего страшного. Я вот тебя впервые вижу.
Девушка подошла к двери, и тут все сомнения вылетели в трубу – это была Алиса.
– Алиса, это ты? – спросил Костя.
– Ну я. А вы-то, простите, чьих будете?
– Погоди, погоди, а как насчет самоубийства? Просто ответь, пожалуйста.
– Друг дорогой, – обратилась она к нему не то снисходительно, не то иронично, – самоубийство – это трусость. Мне некогда себя жалеть, потому что я знаю, для чего живу.
– И для чего же? – спросил он Алису, как только нашел в себе силы прийти в себя.
– Ну если не вдаваясь в подробности, то в свое время я немало настрадалась, и это страдание…
«Сделало из тебя мужика?» – подумал вдруг Костя и чуть не засмеялся. Шутка была что надо, но вслух он ее не озвучил, постеснялся. Он понимал, что его остроумие – лишь реакция на шок: не каждый раз сталкиваешься с потусторонними вещами, альтернативной реальностью и прочими необъяснимыми явлениями. Юмор делает жизнь легче, а мир – добрее, именно поэтому он и выступает как одна из психологических защит.
– …многому меня научило, – продолжила Алиса. – Это глупо – обсуждать все это с незнакомцем перед собственной дверью. Поэтому пошли внутрь.
«Да, на нее прежнюю это и правда непохоже», – отметил про себя Костя и, поблагодарив хозяйку, вошел в квартиру. Он взял у девушки пакеты с продуктами, пока она закрывала за ними дверь.
В коридоре его ожидал новый сюрприз: девочка лет шести с радостью кинулась встречать мамочку.
– Привет, золотце мое. Я пришла. У тебя все хорошо? – спросила Алиса, погладив дочку по голове.
Девочка молча закивала головой, а потом спросила, что это за дядя с пакетами, показывая на Костю.
Костя и Алиса переглянулись. Поняв, что он потерял дар речи, Алиса ответила:
– Этот дядя говорит, что мы знакомы, хотя я его совсем не помню. Поиграешь в комнате, пока мы с ним попьем чай, хорошо?
Ребенок с улыбкой согласился и был таков.
Раздевшись, Алиса и ее старый новый друг прошли с продуктами на кухню. Через какое-то время Костя расслабился, и они стали нормально общаться, сидя за чаем.
– А, ну так вот. Я тебе говорила про страдания. Ничего особенного не произошло, казалось бы… – начала она издалека и почему-то задумчиво. – Я росла без родителей и воспитывалась бабушкой. Если бы не она, то я бы и не знала, что такое быть доброй и как это – быть любимым ребенком. Денег у нас было мало, и поэтому ходила я по школе как оборванка, мало с кем общалась. Мне это было не нужно. Поступила на бюджет в универ, а дальше с горем пополам начала наверстывать упущенное и познакомилась с Витей.
– А Витя, это? Папа… – начал догадываться Костя.
– Да, папа Катьки.
– И где он?
– Умер от меланомы, – спокойно и грустно произнесла Алиса.
– Вот херня…
– Не выражайся, доча у меня ушастая. У Вити была ксеродерма пигмента.
– То есть?
– Это значит: «на роду написано».
Дальше Костя по большей части молчал и слушал. Отвечал только, если Алиса интересовалась чем-либо из его жизни.
Девушка рассказала, как они с Витей познакомились, как она ему доверилась и как много он дал ей понять за те семь лет, что они были вместе:
