Шагая вдоль домов и терзаясь головной болью – вечной спутницей нехороших предчувствий, – женщина догадывалась, что и там ее
А еще было очень непривычно идти по тротуару знакомой улицы, видеть свои ноги, понимать, что ты сегодня на каблуках, чувствовать эту обувь пятками, но не слышать звука шагов.
Одно это сводило с ума. Чтобы не потерять сознание и почву под ногами, она начала вспоминать вчерашний разговор с этим мудаком охранником, который уговорил ее встретиться с этими уродами.
– Я все понимаю, Алевтина Эдуардовна, но мы с вами не хотим проблем, не так ли? – спрашивал мужик, которому она, как ей казалось раньше, доверяла.
– Да, но я не обязана к ним ехать. Не хотят платить – пусть съезжают.
– Куда они без вас? Или вы их… испугались?
– Не надо мне такого говорить…
– Или у вас ценник для этой коммуналки – дело принципа?
– Знаешь что, не обеднею. Скажи им, что завтра вечером я буду.
– Вот! Вот это вам к лицу. Благородно.
– Ой, иди ты. До завтра.
– До завтра.
О, как ей теперь хотелось взять свои слова обратно! Во второй раз за этот странный день Алевтина Эдуардовна почувствовала себя школьницей. Той, которую «взяли на слабо», а потом нагло поимели.
Рассказать родителям – стыдно, ведь школьница сама позволила себя обмануть. Молчать – больно. Остается или наложить на себя руки, или жить и идти дальше.
С каждым новым шагом нараставшая было тревога стала сходить на нет, как вдруг… к ней подошел человек в поту, с бегающими глазами.
Прежде чем она увидела в его руке топор, в глаза бросилась старомодность этого…
– персонажа… – проговорила она себе еле слышно, догадавшись, кто перед ней стоит.
– Ох, здравствуйте! Алевтина Эдуардовна? Вижу, вы меня признали, благодарю.
Человек пожал дрожащую руку женщины, затем поправил волосы и, прихорошившись, представился:
– Раскольников!
– Да, я узнала.
– Но как?
– Чи-та-ла.
Персонаж картинно удивился, выпучив глаза и подняв брови вверх елочкой, а потом рассмеялся:
– Это популярность! – расхохотался он, театрально взмахнув топором.
Алевтина Эдуардовна отшатнулась, испугавшись не занесенного над ней одним махом топора, а того, что с его лезвия капала кровь.
– Не пугайтесь, это не от вашего водителя. Процентщица о себе напоминает, знаете ли. Призраки прошлого. От них ведь не уйдешь, как и от судьбы.
– А водитель… где?
– Вон в той столовой, мамзель.
– Спасибо, – ответила она сглотнув и пошла дальше.
Гамлета волновал вопрос «быть или не быть», а ее волновал вопрос куда попроще. И сводился он в общем-то к великому и могучему русскому:
– Что за херня?!
Но ответа на этот вопрос как не было, так и нет. Оставалось идти дальше. Вывеска столовой «Вилка и ложка» странным образом преобразилась в жернова, огонь и вилы. По законам нормального мира, по знакомой ей логике вещей, столовая уже должна быть закрыта, но то, что она увидела в окнах заведения, проходя мимо, не поддавалось никакому описанию.
Существа, находящиеся по ту сторону оконного стекла, трапезничали. Некоторые из них были людьми. Каких-то она даже смутно припоминала, других видела впервые. Все они ели сырое мясо, неприлично себя вели, хохотали и были полностью или почти полностью обнажены.
В ту секунду, когда она постаралась на негнущихся уже ногах ускорить шаг и пройти мимо, все посетители этой ранее обычной столовой одарили ее своим вниманием. Их знакомые лица обросли шерстью, из пасти торчали клыки. Одна из девушек (чертей?) вульгарно встала на стол и положила свое копытце на плечо черту, подозрительно напоминающего хозяйке…
– Моего мужа…
С каким-то детским интересом, как ребенок впервые подглядывает, как моется девушка, и притом боится, что его застукают, она замерла и стала смотреть дальше, не в силах сделать шаг.
Мужчина – женщина отказывалась всерьез думать, что это ее муж, ведь все это бред – улыбнулся и начал облизывать копыто своей обольстительницы, а дальше… Дальше Вика – а вернее то, что от нее осталось – воткнула вилку в ногу водителю хозяйки.
– Алевтина Эдуардовна, хотите кусочек? У нас для вас есть здесь место, не стесняйтесь, садитесь рядом. Вашу прислугу вы же кормите. А я чем хуже? Давайте, может, я вас покормлю. Нельзя же жить в долг – все равно найдут и взыщут.
– Нет, я не верю в вас. Вика была хорошей. Это я плохая. С ней произошла случайность… – шептала Алевтина Эдуардовна еле слышно, но понимала, что они-то все слышат.
– Случайность?! – вскинулись черти, прервавшись от блуда, еды и веселья. Похотливая «женщина» на столе перестала отвечать на ласки «мужчины» с таким видом, будто хозяйка обломала ей весь кайф.
– Ах… Простите. Я всегда понимала, что случайностей не бывает, но искала себе оправдание.
Алевтина Эдуардовна не успела понять, как это произошло, но в следующую секунду интересная публика, состоящая в основном из чертей и умерших, исчезла в темноте, а вывеска столовой приобрела обычный вид.
– Но это не означает, что вас там нет. Просто вы от меня отстали, – сорвалось у нее с губ.
