В это время я узнал, что на корабли пришел приказ: все матросы и старшины, имеющие среднее или среднетехническое образование, на четвертом году службы, пройдя полугодовую учебу, после успешной сдачи экзаменов и, получив офицерское звание, могут уйти в запас и досрочно демобилизоваться. Этот приказ, как я узнал позже, пришел на корабль к нам еще в конце мая и от меня его просто скрывали. Что делать? Идти на поклон к Пономареву я не хотел. Таких, как я, на корабле было 5 человек. Поговорил я со всеми, но никто, кроме меня, почему-то раньше демобилизовываться не хотел!!!? Я решил пробиваться один.
У нас как раз заменили замполита. И я пошел к нему. Рассказал о моих взаимоотношениях с Пономаревым, ‑ моим командиром БЧ-1. Он сказал, что не знает об этом приказе, но обещал разобраться. Через 1,5 месяца Пономарева с корабля убрали, и командир сообщил мне, что я зачислен в учебную группу при Управлении Гидрографии СФ для подготовки офицеров запаса. Офицерскому составу корабля поручалось в течение полугода подготовить меня к экзаменам по имеющейся в Управлении программе по специальности «штурман ВМФ» без отрыва от плаваний.
Это была победа! И началась «учеба». Вместо Пономарева пришел новый штурман, старший лейтенант Шемякин, с которым у меня сразу сложились хорошие отношения. Приятное, умное круглое лицо интеллигента, живые горящие глаза, ростом чуть пониже меня, пропорциональная фигура, умница, с отличием закончил училище ВМФ в 47-ом году. (Но…, как показали дальнейшие события, свою норму он не знал. Дважды за время совместной службы мне пришлось его выручать. Подробности ниже.
Учеба, конечно, носила условный характер и проходила в его каюте. Много интересного он мне рассказал по вопросу счисления положения корабля по звездам, солнцу и луне, маякам, бортовому радиопеленгатору. За три месяца бесед и практики в походе я овладел азами штурманского дела. (И вскоре мне пришлось на практике в сильнейший шторм показать командиру корабля, что я не зря учился у нового штурмана). Он имел смутное представление об устройстве гирокомпаса, и других электронавигационных приборов и мне пришлось провести несколько бесед с ним на эту тему. В общем, мы понравились друг другу и стали друзьями. С июля 53-го года я был переведен в должность стажера штурмана и сменил бескозырку на мичманку с крабом, вместо звездочки. И мог увольняться с ночевкой. Из кубрика меня переместили в свободную кормовую офицерскую каюту. Что из этого вышло, ясно будет ниже.
1.7 Отпуск
(Середина Декабря 52г…..конец января 53г)
Домой привез оленьи шкуры, приобретенные на Колгуеве и подарок племяннице Юле ‑ большую куклу, ей как раз исполнилось 5 лет. Она была так рада, что до сих пор, (ей сейчас 60), помнит. Недавно были с Юлей (женой) в гостях у нее на Костонаевской, она напомнила мне про эту куклу. Отпуск по вечерам был заполнен Валей, танцами в клубе по понедельникам с Валей и с красавицей Любой из Солнцева – подругой, (одной на двоих!), Сашки и Сергея Шульгиных. Их не было, они тоже служили в каких-то инженерно-строительных войсках. (Характерно, что она их не различала, и они иногда подменяли друг друга). Погода была слякотная, так что пришлось ограничиться гулянием с целованием, в засос. В оркестре я не играл, т.к. за два года потерял форму. Валя мне сообщила, что в июне заканчивает свой торговый техникум и, скорее всего, ее распределят в Мурманск. Обещала сообщить мне подробности, когда получит назначение. На этом и расстались. Но она мне так и ни разу не написала!
Перед окончанием отпуска приехала повидаться моя двоюрная сестра Мила, дочь дяди Пети. Очень симпатичная девушка-блондинка. Тогда она училась в Менделеевском на втором курсе. (После окончания института, она была распределена в Воронеж и там осела фундаментально. В апреле 2008г она мне оттуда звонила).
1.8 События и походы 53 года
Прибыл на корабль, который стол у причала мыса Мишуков, и узнал, что без меня плавали к Шпицбергену и попали в шторм 10 баллов. Кошмар, но все живы и моя аппаратура и молодежь с Щегловым работали прекрасно.
Продолжилась «учеба» с штурманом и другими офицерами. Вызывает меня Замполит и мне, как секретарю, предлагает к празднику 1-ое Мая, а впоследствии, и к 7 ноября, организовать что-нибудь музыкальное на корабле. К этому времени я довольно здорово играл на гитаре по нотам, знал, что один из боцманят (беларус с добродушной физиономией, он мне нравился) играл на домре. В общем, я согласился и начал подготовку.
