Вскоре после рождения сына начались неясные для меня необоснованные нападки и придирки. Главное, будто я плохо отношусь к сыну и мало уделяю ему внимания. Это было неверно. Да, внимание уделял ребенку мало, но, когда я мог оторвать от учебы минуту, я был с ним. (Вспоминаю, что у нас выработался ритуал: я должен был сына покатать на четвереньках вокруг стола, только тогда он соглашался лечь в кроватку).
Я любил его больше, чем она вместе со своей мамулей, как Зина звала свою маму, т.к. у меня в генах от обеих моих родителей заложена любовь к своим детям и трепетное отношение к женщине, ‑ матери ребенка, какой бы она ни была. Иногда Зина, в перепалке, позволяла даже своей сильной рукой меня стукнуть. Но я только посмеивался, и, естественно, не отвечал. Иногда, обидевшись на меня по мелочи, по неделе не разговаривала и не подпускала к себе. Для меня всё это было дико, но, независимо ни от чего, продолжал её любить, обожать и….. жалеть, относя эти эпизоды на счет неустановившегося характера и травм психики из-за трагедии с её отцом.
В мае 57-ого года, вообще произошел дикий случай. Кто-то из моих друзей решил пошутить, и подложил мне в карман рабочего халата записку, в которой мне объяснялась в любви какая-то дама. Тёща записку обнаружила, когда взяла халат стирать. И разразился невероятный скандал и обвинения в измене. Все мои объяснения, что это дурацкая шутка моих друзей, отвергались. Жить мне совсем стало худо! Последней каплей было то, что однажды Зина не приехала на ночь домой. Я понял, что надо завязывать.
Но я не представлял себе жизни без сына! Я не мог его оставить! И я ушел, забрав его с собой. (Фото 1957г).
Как в деталях я это сделал, не помню. Отец мне помог распланировать акцию. Мама и Роза мои действия одобрили. В это время мои родители жили вместе с Розой в огромном директорском доме, (я об этом писал выше) и с размещением меня с сыном проблем не было.
И в мозгах обеих Зин, наверно, наступило просветление! На следующий же день они примчались за ребенком, когда я был на работе. Но им дали «от ворот поворот». Вечером я приехал в Тушино. Зины не было, и я разговаривал с тёщей. Пояснил, что ребенка я бросить не могу, т. к. не мыслю свою жизнь без него, а его жизнь ‑ без отца. Считаю, что обвинения против меня вздорны и не справедливы, семью я создавал не временную, а на всю жизнь одну. И даже сейчас, в сложившихся условиях, когда любовь к Зине поостыла, но не прошла, я готов все Зинины фокусы простить, если она даст мне слово, что до совершеннолетия сына, т.е. до 16-ти лет будет себя вести как нормальная советская жена моряка-офицера ВМФ. Размолвки в семье возможны, но они должны обоюдно гаситься! И уехал. Нервы – на пределе. Стал курить.
Через пару дней мы встретились с Зиной и она дала слово, что до исполнения Сергею 16-ти лет будет верной мне женой. Договорились, что на последующий период будет особый разговор ближе к концу этого срока, может всё и наладиться! (И она слово держала, как мне тогда казалось, честно все годы. А я думал, что всё забудется с годами. Но я ошибался!).
И я обратно переехал с сыном в Тушино, т.к. действительно, несмотря ни на что, продолжал её любить! Зримое доказательства этому явлению появились в Доме отдыха в Одессе, путёвку куда достала мне Роза на август 57-го года для поправки здоровья Я был атакован одной «ну очень красивой» женщиной из Ужгорода. Там было много вакансий, но она почему-то выбрала меня. В интимной ситуации, на море, в шлюпке я оказался бессилен – Зина владела всем моим существом! Пришлось извиниться, но изменить моей любимой, неуравновешенной, недозрелой, взбалмошной ….и еще десяток таких же эпитетов, жене я не смог.
В этой сложной ситуации я потерял весь 56-ой год и половину 57-го года в институте. Затормозилась учеба, когда формально я уже закончил 4-ый курс. После отпуска я включил форсаж. До окончания института и защиты диплома оставалось сдать 10 не очень трудных предметов, т.е. 400 дней!
А Зина стала неузнаваема! Как будто её подменили! Матерью она была всегда хорошей, ‑ женой хорошей стала только теперь. Изменилась и тёща! Наверно поняла, что со мной такие «шутки» не проходят. Все последующие годы мы с ней жили «душа в душу». Иногда случалось, когда Зина с Сергеем уезжали на море или по праздникам, мы с ней усваивали по бутылочке. (А однажды, за беседой с ней, я впервые выпил 8 бутылок Жигулевского – на удивление был здорово пьян до самого утра почему-то). И я её зауважал! Моя жизнь в моральном, да и в материальном, плане резко улучшилась.
Все последующие годы до самого последнего дня жизни, она хлопотала о получении от завода, где она работала начальником БТЗ, для нашей общей семьи трёхкомнатной квартиры. Добилась решения завкома и заболела. Рак сигма-кишки! Умерла она в ноябре(?) 69г в возрасте 57 лет дома на руках у Зины. Сгорела ровно за полгода после операции. А решение завкома было аннулировано в день её смерти.
2.3 Уход из НИИ-627 в п/я 1323. Новая жизнь и работа.
2.3.1 Первые серьёзные успехи в работе
