В мае 1944 года нас нашел отец. Он рассказал, что смог убежать от немцев и вернулся на Черное болото. Началась распутица, болото стало непроходимым для немцев, после чего вернулись партизаны. Однако там властвовали голод и холод, начался тиф. Больным лежал и Иван. Мы очень за него переживали, мама от бессилия и невозможности хоть чем-нибудь ему помочь все время молилась и плакала.
Стремясь как-то помочь партизанам и Ивану, отец нашел лошадь и повозку, собрал у знакомых и родственников немного продуктов, взял с собой для прикрытия мальчика-сироту, якобы родственника, и отправился знакомыми тропами в лагерь. Дорога была долгой и трудной, на каждом шагу поджидала опасность...
К сожалению, как мы потом узнали, помочь партизанам отец так и не смог. На одной из немецких застав его остановили. Версия о том, что отец едет к семье, была правдоподобной, и все бы ничего, если бы его не опознала одна женщина из нашей деревни по имени Левося и не выдала немцам. Его начали зверски пытать, а мальчика отпустили (вскоре после войны он, как выяснилось, умер). Отца в последний раз видели в концлагере в Бобруйске - об этом рассказала после войны одна женщина. Он смог сообщить ей, что завтра его расстреляют...
Так я потерял отца. К сожалению, после военного лихолетья не осталось ни одной его фотографии. У мамы был паспорт с маленьким фото, после войны она отдала его заезжему мастеру увеличить, после чего оно и пропало...
В конце июня 1944 года гул войны докатился и до нас, все ждали освобождения. Жили мы тогда в Хоромцах, не зная, где отец, где Оля и Нина, жив ли Иван. В один из вечеров увидели, что немцы жгут свои автомобили и другое имущество, которое не могли забрать с собой. А утром, когда проснулись, их уже не было. Затишье было непонятное и, казалось, временное. Над головой летали самолеты с красными звездами, слышалась орудийная канонада, а потом пришли красноармейцы.
Это была самая большая за всю войну радость для людей, которые пережили долгие годы оккупации. Откуда-то взялись хлеб, цветы и даже самогонка. Кругом слышался смех, а на глаза навертывались слезы - все смешалось... Однако эта радость омрачалась отсутствием близких людей, неизвестностью их судеб. Куда нам идти?
Вскоре вернулся Иван, израненный и оборванный. Нашел нас и рассказал, что отца не видел. Потом прилетел из Москвы командир партизанской бригады И. Д. Ветров, начал собирать оставшихся в живых партизан на парад и для награждения. Это был праздник, как говорят, со слезами на глазах... Жаль, что отец так и не дождался этого светлого часа. И. Д. Ветров передал Ивану медаль «Партизану Великой Отечественной войны», которой наградили отца.
В последующем мне был вручен памятный знак «Партизан Белоруссии», которым был награжден мой отец посмертно.
Мама собрала мешочки (их называли клунками), и мы втроем пошли разными дорогами домой, в Старину. В одной из деревень нас остановил военный фотограф, поставил около сгоревшей хаты, рядом с разваленной печью, и сфотографировал. Сказал: «Вот придут хозяева этого дома и увидят, что от него осталось». Может быть, эта фотография и была потом где-то опубликована, однако мы ее не увидели. А хотелось бы, хотя после войны, кажется, прошла вечность...
Мы пришли в свою деревню и увидели ту же печальную картину: ни дома, ни сараев, ни даже склепа не осталось, все сгорело. Остался только колодец с журавлем, который выкопал отец перед войной. Где жить, как искать пропитание? Соседи подсказали, что немцы расстреляли семью односельчанина Гриневича, дом которого пустовал.
Этот дом стал нашим первым пристанищем после войны в родной деревне. А вскоре вернулись Оля и Нина. Это была неописуемая радость для нас. Они рассказали о своих мытарствах. Их беды, наши скитания - все это, к счастью, было уже в прошлом... Мы строили планы на новую жизнь. Однако не тут-то было. Вскоре все заболели тифом. У мамы уже давно, после Черного болота, болели ноги, они были в незаживающих ранах. А кругом голод, продуктов нет, лекарств тоже. И мама, выбившись из сил и от ощущения безысходности, больная, ушла из дома в лес, решив умереть, чтобы не видеть, в каком страшном положении оказались ее дети... Полежав в лесу на земле, почувствовала себя легче и, собравшись с силами и духом, решила вернуться. Годы спустя она сама об этом нам рассказала. Это был первый и последний случай, когда мама проявила слабость и неуверенность. Так она считала, предъявляя самый жесткий счет к себе...
