Он хорошо помнил этот железный голос, отдающий четкие приказания. Когда Павел попадал в трудные ситуации, голос отца заставлял его собраться и поступать правильно. Это особенно помогало во время жестких переговоров, когда нужно было принять единственное верное решение – не всегда популярное и очевидное для коллег. Возможно, благодаря голосу отца, который подхлестывал его, заставлял собираться, трезво оценивать и анализировать ситуацию, все его проекты в бизнесе были успешными. Павел считали хватким удачливым коммерсантом, который имеет «нюх» на выгодные сделки. А он сам считал это помощью провидения. Но в момент принятия решения он ждал, когда голос отца скажет: «Соберись, тряпка!». И тогда нужное решение само всплывало в его голове.
Когда-то давно он боялся своего отца, вернее, не боялся, он его просто всегда НЕНАВИДЕЛ. Ненавидел так, что Павлу хотелось его убить. Он часто в детстве представлял, как застрелит отца или отравит, или сделает что-то такое, чтобы отец понял, как Павел страдал когда-то… Хорошо, что не пришлось это делать своими руками. Жизнь за него все сделала сама и справедливо расставила по своим местам, как считал Павел.
Павел отвернулся от окна машины, за которым печально проплывали кладбищенские кресты, стоящие в вечном убожестве среди непонятных искусственных венков, перекошенных могил, покосившихся оград.
Павел не любил кладбища: они напоминали ему о бесконечной боли от утраты, которую он пережил в детстве и которую так и не смог забыть….
***
В тот далекий день ему казалось, что все люди, стоявшие у гроба его матери, улыбались и радовались тому, что маму сейчас закопают в землю. Улыбались какие-то незнакомые тетки, улыбался отец. Даже ворона, сидевшая на ветке соседнего дерева, и та, казалось, улыбалась, когда поворачивала голову и с хитрым прищуром смотрела на Павла.
Маленькому мальчику было страшно и неуютно. Он боялся поднять глаза на отца и лишь исподлобья смотрел на человека, с которым ему придется теперь жить без его единственной и любимой мамочки. Тогда, на кладбище, он в первый раз увидел, как его отец улыбается, хотя назвать это улыбкой было сложно. Ему казалось, что отец застыл в каком-то зверином оскале. Все кружилось перед его глазами: люди, ворона, гроб. Он чувствовал, что еще чуть-чуть, и он сам упадет в этот гроб, который сейчас опускали в яму. Он закричал, но голос застрял в горле, он хватал открытым ртом холодный осенний воздух, как будто это был и его последний вздох. Он услышал, как какие-то женщины шептались между собой: «Жаль мужика-то, вон как убивается, не повезло ему, однако, что тут скажешь. Околдовали видно. Жена-то, говорят, придурковатая была. Эх, ну ладно, поубивается, зато жизнь потом нормальная будет, мужик-то видный из себя, быстро какую-нибудь молодайку отыщет».
Тогда Павел не понял этих слов, ему было все равно, что говорят эти люди. Ему было непонятно, почему кто-то старается погладить его по голове, кто-то сует конфету в руку. Его волновало только одно: что с ним будет теперь? Как он будет жить без своей любимой и красивой мамы с этим чужим и злым человеком?
А мама лежала в гробу в белых одеждах невесты, такая чудесная, нежная и прекрасная.
Спустя много лет он узнал причину того, почему отец таким образом похоронил его мать и почему, будучи женой и матерью, она лежала в гробу в одежде невесты. А в день похорон она казалась ему феей, принцессой, которую похитило у него злое чудовище. И этим чудовищем был его собственный отец, который сейчас, как казалось Павлу, радовался тому, что мамы больше нет на свете.
Павел потер пульсирующие виски и словно издалека услышал свой голос, отдающий ровные указания водителю. Он еще раз попытался отогнать от себя противное ощущение грязи, которое вызывало кладбище. Он подумал о том, что это место совсем не подходит для того, чтобы отправиться в мир блаженной вечности, которую нам обещают после того, как пробьет наш час. Павел не верил в Бога, ведь он не помог, когда Павлу нужна была помощь, когда он звал и надеялся, что Бог спасет его мамочку. Наоборот, получилось так, что Павел испытывал постоянную боль на протяжении всей своей жизни. Разве справедливость заключается в том, чтобы наградить маленького мальчика непосильными для него страданиями? Зачем Богу это было надо? То, что говорила когда-то его матушка о Боге, о царствии господнем и о том, что все люди могут радоваться и быть счастливыми, сейчас воспринималось им как злая насмешка. Эти разговоры – всего лишь фантазии больного воображения его матери…
Тогда, в детстве, маленький Павел любил слушать рассказы матери о прекрасных девушках и юношах, которые живут на облаках, о том, как все там счастливы, ходят в таких же прекрасных одеждах, которые рисует его мать. Они смеются, танцуют, наслаждаются друг другом… Павел тогда не понимал, что значит наслаждаться друг другом. Уплетая зефир и запивая его теплым молоком, он думал, что это и есть то самое наслаждение, о котором рассказывала его мать.
