— Давай быстрее, некогда копаться… — наконец тормознул ее старший спутник. Какие-то они все невыразительные, блеклые, неправильные… Мне бы хотелось понять, кто они, но понимать было нечем. Я могла только видеть и стараться запомнить. На будущее. Для…
— Выброси эту падаль. Унеси туда, откуда она пришла. Незачем нам здесь это плазменное дерьмо, — распорядилась блондинка. Ее слова что-то всколыхнули во мне, но я так и не смогла понять, что же это такое. Не вспомнить. Не узнать. Не разобраться в происходящем…
— Сделаю, — коротко отрезал старший и подхватил валяющуюся на платформе массу. Не руками, а какой-то силой. Руками брать побрезговал, ишь ты…
Тем временем блондинка приблизилась ко мне и схватила меня, стоило ее спутнику исчезнуть. Я не могла понять, как можно меня схватить, если меня-то как бы и нет. Но ее хватка была крепкой и болезненной. Держала она не руками, а тоже какой-то силой, поскольку руки эта женщина уперла в бока и плотоядно облизнулась, показывая кончики острых клыков.
— Ну вот ты и доигралась, моя милочка, — нахально произнесла она, сдавливая хватку. Говорить или кричать я не могла. Оставалось только молчать и ждать, пока она выговорится. Не может не выговориться. У нее на лице написано, как она хочет высказать мне все, что ей накипело. Вот только… за что? Что же нас всех здесь связывало?
— Много крови ты мне попила, — начала свою речь блондинка, — много силы я на тебя потратила. На вас обоих. Ну ничего, теперь-то я уж отыграюсь… за все. Ты, мелкая порочная паскудина, испортила мне все планы. Ты отняла у меня того, кто принадлежал мне. Ты заставила потратить столько силы, сколько я ни на один проект не тратила! И ты за это заплатишь…
Туман в голове усиливался. Я не могла этому сопротивляться. Голос блондинки становился все тише, ее змеиное шипение доносилось до меня как будто сквозь преграду.
— Теперь ты заплатишь за все мои унижения! Ты будешь мучиться долго, это я тебе обещаю. Ответишь за каждое свое преступление, за все отнятые жизни. Ха! И что же он в тебе нашел такого, чего нет во мне?
Униженная оскорбленная женщина — что может быть хуже? Ей не нужно от меня ничего, кроме моих мучений. Но я не помню… что ей сделала. Ничего не помню. Мне нечем помнить. Нечем думать… Меня, фактически, и нет.
Сила сдавила остатки меня, превращая в крохотный комочек. Ни вскрикнуть, ни выругаться, ни отпроситься… ничего нельзя сделать. Я провалилась куда-то в глубину и черноту, в темноту, во что-то такое, чему нет объяснения. И на фоне всей этой круговерти слышался змеиный шепот блондинки, нашептывающей кары на каком-то чужом, непонятном языке…
Абсолютная темнота сменилась привычной темнотой спальни. Сон. Дурацкий, тупой сон… А хотя… Я вдохнула и выдохнула, заставляя свое тело вспомнить, что оно есть. Память потихоньку возвращалась, подсказывая, что я дома — в безопасности и в кругу семьи. Рядом те, кто сможет меня защитить и кого буду защищать я. И поскольку никто из драконов и сверхов не проснулся, то я не кричала. Три плюса к карме за это.
Помнится, позавчера Шеат ночью кричал. Уж не знаю, что ему такое приснилось, но орал как резанный. А может и приснилось, как я его режу, мало ли. Серебряный не признался, молчал, аки партизанин на допросе, а нам всем больше хотелось спать, чем выпытывать у него подробности его кошмаров. Захочет — расскажет, а пока боги с ним…
У нас хватало работы и без мозгоклюйства друг друга. Стахановскими темпами выгребли еще один мир одного из студентов, помогли ему там навести порядок и разрешили студентам создавать там новых обитателей. Может и жестоко, а как иначе? Всех адекватных забрали, а больных на голову у нас самих хватает. После такого грех было не отоспаться вволю… И тут кошмары.
Насколько я смогла понять, то, что я увидела, помнить мне вообще не положено. Это память не плазмы, не мозга и не крови. Это память души. Как и откуда взялся этот огрызок, мне остается лишь гадать. Блондинкой была та самая ныне уже покойная дракошка, желающая заполучить себе в постельные игрушки Шеата. А вот кто были те мужики, остается загадкой. Наверняка ведь золотые драконы, но кто… С каждой минутой, проведенной в реальности, сон становился все более расплывчатым. Стирались из памяти лица, пропадали слова, стихали звуки. Припомнить лица этих парней я не смогла бы даже на очной ставке. Как теперь понять, не бродит ли где приспешник этой мымры среди золотого клана? А их было целых двое. И оба могут наделать много проблем при желании.
