Вызов всколыхнул пространство. Я тихо ругнулась, выходя уже в совершенно другом мире. Похоже, Студент или кто там занимался моими ограничениями, все же недоглядел эту возможность. Или же оставил ее специально, чтобы в случае чего можно было и меня привлечь к общественно полезному труду.
Впрочем, я отвлеклась. Вокруг царила ночь, едва освещаемая маленькой светло-серебристой луной. Я стояла на поляне перед небольшим деревянным алтарем, на котором лежал, неудобно выгнувшись, молодой парень. Судя по торчащим из рыжих волос ушкам — эльф, судя по общей субтильности и голой грудной клетке практически без особых мышц — эльф или слишком молоденький, или вечно голодающий. Ни то, ни то мне не нравилось абсолютно.
Рядом с алтарем в поклонах застыли фигуры. Такие же эльфы, одетые в тонкие плащи, несмотря на ночную прохладу и уже падающую на траву росу. А если учитывать общую ауру горя и какой-то тяжкой трагедии, окутавшую всю компанию — я насчитала десяток фигур и одиннадцатый вроде как жертва — то у них был весьма серьезный повод для моего вызова.
— Доброй ночи. Что у вас произошло? — я спрашивала тихо, не устраивая спецэффекты. Зачем бы мне? У нас тут не балаган, тут что-то серьезное. И отнестись к этому следовало серьезно.
Одна из фигур отбросила с лица капюшон, открывая симпатичное, но весьма усталое лицо. Это была уже немолодая, но вполне красивая и привлекательная эльфийка, такая же рыжая, как и парень, лежащий на алтаре. Только теперь, переведя взгляд на него, я поняла, что он судорожно сжимал в руке кинжал, ожидая, как повернется разговор.
— Мой сын решился принести себя в жертву тому богу, который откликнется на нашу просьбу о помощи, — глухо произнесла она. Некогда певучий голос звучал непривычно странно, словно бы в ее горле было что-то мешающее речи.
— Жертв не нужно. Кровавых тем более, — я махнула рукой, стараясь отвлечь эльфа от попытки ритуального самоубийства. Это ведь как нужно довести столь терпеливый и сильный народ, чтобы молодой и здоровый парень решился умереть, лишь бы вызвать хоть кого-нибудь неравнодушного к их проблемам? — Что у вас произошло?
Эльфийка чуть вздрогнула, когда я подошла к парню и легко отобрала кинжал. Пожалуй, его жизнь является намного большей ценностью, чем они представляют.
— У нас черный мор, — так же глухо произнесла она. Остальные кивнули, подтверждая ее слова. Тем временем я создала теплый плащ и закутала ее сына, чтобы тот зря не мерз. Судя по всему, они не ожидали от богов подобных поступков и, уж тем более, внимания к их состоянию. — Мрут все. Сначала чернеют белки глаз, — она отодвинула пальцем веко, показывая едва заметные черненькие прожилки. — Потом и сами глаза. Это первая стадия. После чернеет кожа, больной харкает темной кровью и умирает. Несколько молодых женщин потеряли детей и умерли в муках, истекая черной кровью…
Я задумчиво поморщилась, вспоминая события уже более чем пятилетней давности. Бывшие жители Шаалы, светлые эльфы, тоже страдали от чего-то подобного. И многие женщины вместо детей плодили черные сгустки какой-то дряни. Неужели все повторяется? Хотя история цикличная. Время идет по завиткам спирали, перетекает из одного в другое, из мира в мир, меняется лишь название и дата…
— Я уже сталкивалась с чем-то подобным. Тогда пострадали светлые эльфы, — мои слова звучали тихо. — Мне придется вас чистить. Нужно собрать всех, абсолютно всех у чистой проточной воды — желательно у реки. Может быть больно и неприятно, но не смертельно. Вас много?
— Нас осталось три десятка и дети. Дети пока здоровы, мы держим их отдельно, — кивнула эльфийка. — Мы не боимся боли и очищения. Мы боимся мерзкой позорной смерти. Наши боги не отвечают нам. Наша вера пошатнулась. Нам неоткуда ждать помощи. Люди точат топоры на наши опустевшие леса, пока мы оплакиваем умерших. Души умерших не находят покоя и шатаются по лесу, страдая и стеная. Нам нужна помощь все равно от кого…
Мне оставалось лишь вздохнуть и потянуться по связи к Шеврину. С душами умерших лучше всего справится дракон смерти. Мое же дело разбираться с живыми. Шеврин ответил не сразу, будучи в глубоком похмелье после обильных возлияний с вершителями. Праздновали они то ли спасение своей вселенной, то ли возвращение своих детей на родину, то ли просто нажрались, лишь бы нажраться, но факт оставался фактом — вершители и драконы бухали практически одинаково, никто никого не мог перепить, и пили они уже четвертый день, если так посчитать.
Впрочем, Шеврин собрался, отбросил все свои заморочки и даже, кажется, слегка протрезвел, услышав об опасности черного мора и блудных неупокоенных душах. И пока он приводил себя в порядок и выдвигался на место событий, я собрала всех эльфов у широкого ручья, текущего поодаль от памятной поляны с алтарем.
