Жизнь после измены полностью

— Нет. Ты и так сделала более чем достаточно. Знаешь, я даже выразить не могу, сколько это для меня значило — видеть тебя здесь, рядом, и все такое. Ты была великолепна.

— Ну, я бы не пропустила это ни за что на свете. Честное слово. Это было чудесно.

— Даже удушение с захватом за плечи?

— Ну, может, за исключением этого. Знаешь, ты могла меня предупредить. Мне кажется, у меня теперь одно плечо ниже другого. Может, мне теперь попугая завести, чтоб сидел на плече и орал «пиастры»?

— У Дэна после рождения Лили еще неделю спина болела.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас?

— Что же мне делать, Элис?

— Не знаю, дорогая. Но ведь тебе некуда торопиться. Подожди до тех пор, пока не вернешься домой, а там разберешься в своих чувствах.

— Да, но если я не смогу разобраться в своих чувствах? Вот сегодня — часть меня хотела, чтобы он остался, и мы сделали вид, что ничего не произошло, но другая часть просто не могла перебороть себя.

Она заплакала. О боже мой.

— Знаю. На это нужно время. Просто дай себе время.

— Хочешь обняться?

— Что, предлагаешь поэпатировать медсестер?

— Обняться с ребенком, дурочка.

— А, да, если можно. Я думала, ты никогда не предложишь.

Водосточные желоба были заполнены листьями, и всякий раз, когда лил дождь, переполнялись водой, поэтому я нашла стремянку и выскребла их оттуда палкой — слава богу, Альфи в это время был в школе, а то бы он точно стоял под стремянкой и шатал ее. К концу процедуры у меня набралось полное ведро полусгнивших листьев, что в некотором смысле было очень приятно, и я решила начать собирать компостную кучу. Свалила их в углу за гаражом вместе с листьями, собранными с лужайки, но потом поняла, что не знаю точно, что надо делать дальше. И прежде чем мне представился шанс почитать об этом, Альфи решил, что полусгнившие листья — прекрасный вид камуфляжной маскировки десантника: налепил их себе на лицо и руки, а потом приполз в кухню на животе и угрожал взорвать дом, если я немедленно не дам ему печенья. Круто.

Сегодня Молли и Джек возвращаются домой из больницы — и полдеревни вышло их поприветствовать. Мне насовали столько крошечных голубых ползунков, что не сосчитать. Практически каждая одинокая женщина в нашей деревне, должно быть, чемпионка по вязанию, и даже Эльзи связала малышу шапочку, что было очень мило с ее стороны, и шапочка была хотя бы не голубая. Хотя не думаю, что его любимым цветом станет лаймово-зеленый. Когда я приехала за ними, Молли уже была готова и с нетерпением ожидала возвращения домой. Джек спал всю дорогу на своем детском сиденье в машине, что, думаю, очень хорошо, потому что я ехала очень медленно, чтобы Молли не очень трясло. Фактически я ехала так медленно, что другие машины на дороге мигали и сигналили мне, и мне приходилось высовывать руку в окно и махать, чтобы дать им понять, что меня лучше обогнать. Какой-то парень на джипе, проезжавший мимо и сигналивший мне, сделал немного другой жест, для которого нужен только один палец. Ублюдок. Если бы он разбудил Джека, я бы точно записала его номер, чтобы мама включила его в свой «Список опасных водителей, которых я недавно заметила» и передала в ближайшую к ней группу гражданских наблюдателей. По-видимому, какой-то несчастный офицер связи из полиции вытащил короткую соломинку при жеребьевке, и теперь вынужден был посещать ее группу, и мама была уверена, что он получит много полезной информации, которую передаст в участок.