— Он был в дикой ярости. Мать сказала мне, что я могу поселиться в сторожке и все такое. Но, думаю, она сделала это только для того, чтобы досадить отцу. Думаю, она до сих пор надеется, что я одумаюсь и вернусь.
— А вы собираетесь?
— О нет. Никогда. Я скорее пойду работать на скотобойню.
— Но вы это уладили, пока он был жив? О, простите, вы не должны говорить об этом, если не хотите.
— Да нет, все в порядке. Думаю, уладили. Он сказал, что считает меня идиотом и бабой, так что, в конце концов, я схватился за ружье. Но он не вычеркнул меня из завещания, хотя говорил, что собирается. Что, надо признать, довольно неплохо, потому что я, по крайней мере, могу не беспокоиться о деньгах еще некоторое время. Выращивание трав — не самое доходное дело. По крайней мере, так, как этим занимаюсь я.
Мне совершенно не хотелось знать о завещании его отца. Боже, я надеюсь, он не подумал, что я этим интересуюсь из собственной корысти.
Обед был великолепен, в особенности потому, что рядом не было Альфи, который все время хочет достать что-нибудь из моей тарелки и мажет свои волосы соусом. Я уже успела забыть, как это может быть восхитительно — сидеть в ресторане с кем-нибудь, кто не будет все время сводить разговор к теме домашних животных, которых до смерти хочется завести. Но по какой-то непостижимой причине я, как оказалось, скучаю по Альфи. Я обнаружила, что заказываю чесночный хлеб, потому что, знаю, он его любит — и это было так неожиданно. В самом деле, надо больше выходить в свет. Мы поговорили о Сити и инвестиционных брокерах, и Гарри рассмешил меня рассказами о некоторых своих бывших полоумных клиентах.
— И как же вы с ними работали, со своими клиентами? Вам тоже приходилось подкидывать им разные идеи, что вы можете для них сделать, и все такое? Терпеть этого не могу. Они все время зарубают твои мысли, а потом говорят, что это слишком дорого.
— Нет, хотя это была бы неплохая идея, но так мы потеряли бы некоторых клиентов, самых психически неуравновешенных. Нет, я в основном занимался общей работой. А люди, как правило, приходят, если у вас большая фирма, как та, в которой я работал, одна из пяти лучших. Они предпочитают иметь дело с крупными фирмами, это помогает им осознавать свою значимость.
— Это вроде мериться членами, у кого самый большой?
Черт! Зачем я сказала про члены? Он немного оторопел, как мне показалось, но быстро пришел в себя.
— Ну да, как раз много таких.
— Значит, женщина может сделать там неплохую карьеру.
— Ну, некоторые, кажется, так и делали, но в нашей фирме было мало женщин. Женщины слишком разумны, чтобы проводить на работе все свободное ото сна время.
— И как долго вы там проработали, прежде чем поняли, что с вас хватит?
— Около десяти лет. Сначала я любил свою работу. Мне, как это ни странно звучит, довольно близок дух соревнования. Но, в конце концов, это надоедает. У нас там было несколько приличных парней, я до сих пор иногда вижусь с парой из них, но в основном это просто стадо скучных ублюдков, полностью озабоченных деньгами.
— Как же они справляются, если у них есть дети? Они ведь, наверное, их практически не видят.
— Думаю, они отдают детей в интернаты.
— А, ясно.
Мы попросили кофе, и я решила не заказывать пудинг, чтобы выглядеть более взрослой и сдержанной. А пыхтенье над большой миской какой-то ерунды не способствует тому новому образу взрослой женщины, который я пытаюсь создать. Пока мы ждали, когда принесут кофе, Гарри достал из кармана куртки сложенный лист бумаги и слегка покраснел.
— Я сделал это для вас, надеюсь, вы не против — всего лишь несколько грубых набросков.
Это был набросок моего сада, с множеством названий растений, и это было очень мило с его стороны, хотя если он хотел быть дизайнером, ему бы следовало научиться рисовать. Он умудрился изобразить странную комбинацию прямых и извилистых линий, значение которых мне так и не удалось понять.
— Как здорово. Вы не расскажете мне об этом?
И Гарри принялся рассказывать. Три чашки кофе, которые я за это время успела выпить, содержали столько кофеина, что у меня начали дрожать руки. Хотя, может быть, это было из-за того, что мне ужасно хотелось перерисовать план. Он сказал, что только начал работать над перспективными идеями, но закончил свой рассказ планом совершенно нового сада. Вместо того чтобы вести прямо к входной двери, дорожка теперь вилась по саду перед домом. Почтальон будет в шоке, потому что путь до дверей дома займет у него не меньше двадцати минут. В заднем саду теперь была новая терраса, бельведер, огород для овощей, отдельный огород для трав и внешний сад, объединяющий все это. Мне понадобятся около пятнадцати тонн гравия, которые придется заказывать, и примерно на три акра больше земли, чтобы реализовать все это. Я отметила это как можно более вежливо, и Гарри сказал, что понятия не имеет о пропорциях, но это пока просто базовая идея. Может, я решу, что это чудесно, тогда он будет счастлив помочь. Мы можем подогнать то, что не влезает.
