Погода установилась жаркая, с частыми грозами, и мы все от этого устали. Синди удалось вытащить Патрика в Испанию, в какой-то роскошный отель, и это, должно быть, стоило целое состояние. Надеюсь, он будет не очень мучиться с сыпью от жары. Мы с Молли решили провести день с детьми на пляже, потому что они все время торчали дома и этим сводили меня с ума. Они строили песчаные замки и бегали туда-сюда вдоль берега на четвереньках, хихикая, пока Альфи не свалился в воду и не вымок, но, по крайней мере, нам всем стало немного прохладнее. Затем они продолжили строить песчаные замки и носить воду для рвов своими ведерками, а мы сидели на одеяле и присматривали за ними, попивая чай из термоса и украдкой закусывая сухим печеньем.
— Ну, как, тебе не стало полегче спать?
— Не сказала бы. Я все время чувствую себя словно в тумане. Это, в принципе, не так страшно, пока я не пытаюсь что-нибудь делать.
— Как вел себя Дэн в воскресенье?
— О, отлично. Он приехал, посидел, ничего не говорил, просто поиграл с Лили, а потом я приготовила ланч, и все было нормально, как будто ничего не случилось. А потом он сказал, что ему пора спять на работу, и Лили, кажется, совсем не расстроилась.
— А ты как?
— Ну, признаться честно, я все еще злюсь на него. Но почему-то эта идея насчет непринятия никаких решений, пока не родится ребенок, меня успокаивает. Как ты думаешь, я правильно поступаю?
— Да, я тебе уже говорила. Откуда ты сейчас можешь знать, что будет после того, как он родится? Боже, за последние несколько недель я так забегалась с Альфи и со всем этим, что, пожалуй, даже не заметила бы конца света, при условии, что родильная палата будет продолжать работать.
— Это хорошо. Потому что иногда мне кажется, что такое мое решение значит, что я не люблю его. То есть, если бы я его любила, мне бы хотелось его убить, правда? Честно говоря, мне хочется его убить, но пока я просто не могу собраться с силами.
— Так и в чем же тогда проблема? Единственное, что означает твое решение, так это то, что ты на девятом месяце.
— Верно.
— Боже, ты только глянь на него.
Красавец-мужчина шел вдоль берега, а на плечах у него сидела маленькая девочка. На ней была панамка, которая была велика ей размера на три, и розовое платьице.
— Какая прелесть. У Лили есть немного похожее платье.
— Он великолепен.
— Да. Но он это знает. Вот увидишь, сейчас появится какая-нибудь бедняжка, которая наверняка тащится за ним с минутным отставанием и несет все сумки.
И действительно, появилась молодая женщина, которая явно шла за мужчиной. Она волокла за собой одну из модных трехколесных сумок, но колеса на песке только мешали. Кроме того, на ней висела куча других сумок, зонтик и одеяло.
— Ну вот, типичный случай.
Мы быстро обозрели пляж, чтобы убедиться, что за фасадом счастливых семейств полно скрытого напряжения. Кругом прогуливалось множество мужчин с ключами от машин и маленьким ведерком, а за ними трусили женщины, нагруженные, как ослы. Мы приметили одного мужчину, который сам нес все вещи, тогда как его жена, одетая в саронг, держала в руках модный журнал и свой мобильник. Она, кажется, была в ярости — возможно, потому, что находилась на английском пляже, а не в Сан-Тропе. Затем прибыла юная парочка, которая поделила свои сумки почти поровну. У них был крохотный малыш, который, должно быть, впервые приехал к морю. Парень и девушка тащили с собой кучу всяких штучек — один из тех специальных тентов с москитной сеткой, которые задерживают ультрафиолетовые лучи, зонтик, матрасик для малыша, огромный пакет с игрушками на случай, если он заскучает, и видеокамеру, чтобы запечатлеть тот знаменательный момент, когда малыш впервые увидит море. Они оба выглядели совершенно вымотанными и несли ребенка, как неразорвавшуюся бомбу, постоянно поправляя то его тент, то панамку. Но они им очень гордились, и Молли сказала: «Мы с Дэном тоже такими были» и вдруг притихла. Но как только я подумала, что она, видимо, расстроилась, на пляже появился ужасный краснолицый мужчина и принялся вопить на свою жену и детей. Он практически вывел их на пляж как на боевое построение. Бледная, усталого вида женщина несла необъятную сумку, а стоило ей поставить ее на песок, как он закричал: «Не здесь, Морин!», и ей пришлось снова взвалить ее на плечо. Затем он достал свою резиновую колотушку и установил на огромной площади щиты, оставив малюсенькую брешь в качестве входа в свой лагерь. Может, позже он еще и часовых выставит? Он орал на двух мальчиков, чтобы они заняли свои места для игры во Фрисби, но младший мальчик никак не мог поймать то, что ему кидали, и на него все время кричали и обзывали идиотом.
— Я не могу это просто так оставить. Я намерена подойти и сказать что-нибудь. Терпеть не могу командиров вроде этого.
— Ой, Молли, не надо. Он может и на тебя накричать.
— Надеюсь, он так и сделает. Я вполне способна вынести хороший крик. Так что он может получить от меня больше, чем рассчитывает.
