Но прежде чем Молли поднялась на ноги, случилось нечто совершенно замечательное. Мальчик, которому сказали, что он идиот, бросил Фрисби своему отцу, и она просвистела в нескольких миллиметрах от его головы. Когда он подпрыгнул, чтобы поймать ее, то потерял равновесие и рухнул мордой вниз на мокрый песок у кромки воды. Получился такой замечательный бултых, который видело большинство отдыхающих, что все заулыбались, а кто-то даже зааплодировал. Думаю, это могла быть Молли.
— Боже, спасибо тебе за это.
Он поднялся и весьма неуклюже потопал в свой лагерь. И когда все мы представляли себе ужасную месть, которая сейчас происходит за этими щитами, вышла жена и обняла младшего мальчика. Она дала ему что-то, похожее на «Кит-Кэт», только нам было не видно. Если бы я знала, что это будет так очаровательно, я бы захватила бинокль. У мамы есть парочка, Джим привез ей на Рождество, и они ей очень нравятся. Она говорит, что пользуется ими, чтобы наблюдать за птицами, но на самом деле она часами наблюдает за соседями.
— Это даже лучше, чем «Ист-эндцы». Посмотри, эта фифа в саронге собирается купаться. Ее ожидает ужасный шок. Клянусь, она не представляет себе, насколько вода холодная.
Казалось, дама колеблется, потому что не может поверить, что вода может быть действительно холодной, и она собирается подать официальную жалобу в администрацию пляжа. Но в конце концов решается и бросается в воду, как солдат на амбразуру, оставляя своих детей далеко за спиной.
Может, она пытается уплыть во Францию?
Мы съели наши запасы для пикника, приправленные песком, а потом немного поплескались.
— А малыш тоже на море, правда, мамочка?
— Да, Лили.
— А он не хочет вылезти и поплавать? Я могу дать ему на время свои нарукавники.
— Пока нет, доченька, но спасибо, что ты готова поделиться своими нарукавниками. Это очень хорошо.
Альфи поглядел на живот Молли, а потом подошел поближе и громко проорал:
— Вылезай! Вылезай! Мы на море, и у нас есть нарукавники, — и постучал ей в живот, как будто в дверь. К счастью, Молли не обиделась.
— Может, он спит? Но он ведь расстроится, когда проснется и поймет, что пропустил море.
Думаю, гораздо больше расстроится Молли, если ей придется рожать на пляже.
— На самом деле, Альфи, я думаю, ты прав, малыш сейчас спит. Может, еще поплещемся?
Они начали пытаться прыгать через волны прежде чем те разбивались о берег.
— Честно говоря, Молл, я как раз собиралась тебя спросить. Может, есть какая-нибудь книжка, которую мне стоит почитать, ну пособие или еще что-нибудь? Может, в больнице что-нибудь есть?
— О чем? О том, как быть полезной при родах?
— Да.
— Нет.
— Круто. Ну, а у тебя есть план, как ты будешь рожать?
— Нет, но я расскажу тебе, что мне нужно, если хочешь.
— Ладно.
Надеюсь, она не собирается рожать в воде. Мне совершенно не улыбается часами плавать вокруг нее в мелком бассейне с теплой водой.
— Я хочу, чтобы все было естественно, без капельниц, мониторов и ярких ламп. И никакого бега.
— Чего?
— Ненавижу, когда тебе говорят: беги вон туда, прыгай на кушетку, ну и все такое. Терпеть не могу. Мне от этого кричать хочется.
— Правильно.
— Я хочу сказать, что если есть на свете человек, менее всего приспособленный для бега и прыжков, то это женщина на девятом месяце беременности. Лучше сказать «ползи туда» или «тащись» — что угодно, только не «прыгай». Консультант все время так говорит, правда, я видела его только один раз. Он очень напыщенный, и он постоянно отводит глаза. Мистер Гамильтон-Парр. Было бы неплохо, если бы ты поддала ему, если он объявится.
Честно говоря, я не совсем уверена, что готова к этому после всего, но уже поздно говорить об этом.
— Ладно. Для меня это звучит приемлемо. Поддать, и никаких прыжков. Это я могу. Без проблем.
Дневник садовода
