Это была первая смерть в кругу самых близких Шарлотте людей с тех пор, как давным-давно умерли две ее старшие сестры. Она пыталась, как могла, утешить Мэри, когда вдруг пришло известие из дома о том, что ее тетя, мисс Брэнвелл, очень серьезно больна. Эмили и Шарлотта тут же стали собираться. Они торопливо укладывали вещи, намереваясь как можно скорее отправиться в Англию и не зная, доведется ли им когда-либо вернуться в Брюссель. Они оставляли и пансион, и все свои отношения с мсье и мадам Эже; собственное будущее виделось им весьма туманным. Буквально накануне отъезда, наутро после получения первого сообщения о болезни мисс Брэнвелл, как раз в ту минуту, когда надо было отправляться из пансиона, пришло второе письмо, содержавшее известие о смерти. Ускорить отъезд Шарлотта и Эмили не могли – все меры были уже приняты. Сестры отплыли в Англию из Антверпена, ехали ночь и день и прибыли в Хауорт утром во вторник. Похороны и все остальные обряды уже прошли, мистер Бронте и Энн сидели вместе в глубокой скорби по той, которая с таким тщанием вела хозяйство в их доме на протяжении почти двадцати лет и заслужила любовь и уважение своих домашних. Пока мисс Брэнвелл была жива, они и не подозревали, насколько тяжелой окажется для них эта утрата. Небольшое состояние, которое она скопила ценой многих лет экономии, отказывая себе во всем, было завещано племянницам. Брэнвеллу, ее любимцу, тоже полагалась часть тетушкиного наследства, однако его безрассудное поведение так огорчало старую даму, что она вычеркнула его имя из завещания.
Когда прошло первое потрясение, три сестры почувствовали радость от встречи после самой долгой в их жизни разлуки. Им было что вспомнить из прошлого и было о чем подумать на будущее. Энн уже некоторое время занимала место гувернантки и должна была вернуться к своим обязанностям в конце рождественских каникул. Значит, следующий год сестрам снова предстояло провести в разлуке; однако затем счастливая мечта о совместной жизни и открытии школы должна была осуществиться. Разумеется, теперь они и не думали поселиться в Бёрлингтоне или другом подобном месте вдали от отца; та небольшая сумма, которой располагала каждая из них, позволяла произвести определенные изменения в пасторате, чтобы в нем можно было открыть школу. Планы Энн на ближайшее время были известны. Эмили сразу решила, что именно ей надо оставаться дома с отцом. А о том, чем займется Шарлотта, много думали и даже спорили.
Даже во время спешного отъезда Шарлотты и Эмили из Брюсселя мсье Эже нашел время, чтобы написать письмо мистеру Бронте с соболезнованиями о понесенной потере. Письмо это, помимо выражения самых почтительных чувств к отцу, содержит и самый любезный отзыв о поведении его дочерей, и потому я в любом случае привела бы его здесь, даже если бы в нем не делалось предложение относительно Шарлотты, которое несомненно заслуживает места в ее жизнеописании.
