Жизнь цирковых животных полностью

На этом спектакль не закончился, но зрители уже были покорены. Последняя сцена: Мелисса и Крис бьют тарелки. Сквозь приоткрытую дверь кухни можно было лишь отчасти разглядеть царящий там хаос, но и этого достаточно. Вдруг девушки засмеялись – над собой, над собственной глупостью. Они занялись уборкой, а Фрэнк поставил Моцарта, медленный «Концерт для пианино № 21» (Эльвира Мадиган). Вернулись Дуайт, Аллегра и Тоби, вооруженные щеткой, веником и совком, собрали весь мусор. Под лиричную и радостную музыку друзья бодро трудились бок о бок, разгребая накопившийся в их жизни хлам – впрочем, зрители вольны толковать эту сцену, как им вздумается.

Прежде чем раздались аплодисменты, Фрэнк уже знал: победа! Хлопки звучали не намного громче, чем в первый раз, но звук был другой – увереннее, искренней. И актеры тоже все поняли. Улыбаясь публике, они исподтишка подмигивали друг другу – аплодисменты лишь подтверждали то, что им и без того известно.

Потом кто-то указал на Фрэнка, и актеры зааплодировали ему. Он поднялся, улыбаясь, раскланиваясь, принимая похвалу, как должное. Потом выключил Моцарта, и представление закончилось.

Аллегра тут же подскочила к режиссеру:

– Мы справились, Фрэнк! Сыграли эту дурацкую пьесу!

– Неплохо прошло.

– Ах ты, задница! – расхохоталась она. – Мы сыграли потрясающе. А как я разделалась с этим придурком, который явился позже всех? Струхнула, но справилась! Что скажешь, Джесси?

Джесси подошла к Фрэнку сзади. Она улыбалась, моргала, как всегда, что-то напряженно обдумывая – слышно, как тикает ее мозг, – и ждала, чтобы Фрэнк обратил на нее внимание.

– Здорово, Фрэнк! Честное слово. Не знаю, как вам это удалось, но вы сшили-таки шелковый кошелек из свиного уха. Ну, может не из свиного – в общем, из ничего сделали нечто.

– Вот именно! – подхватила Аллегра. – Представляешь, как бы мы сыграли хорошую вещь?

Фрэнк встретил взгляд Джесси – печальный, виноватый, неуверенный, заинтересованный. Он словно в зеркало смотрел и не мог отделить свои переживания от ее.

– Погоди, – сказала Аллегра. – Вон там Генри Льюс, беседует с Тоби. Попрошу его дать нам отзыв. До скорого. – И она ускакала.

– Ну вот, – промолвил Фрэнк, обращаясь к Джесси. – Ну вот, – повторил он. – Рад, что тебе понравилось.

– Не просто понравилось. Я в восторге. Я же тебе говорила, Фрэнк! У тебя талант режиссера. Ты прекрасно умеешь работать с актерами.

– Для неудачника сойдет, а?

Она отвела взгляд, резко выдохнула носом.

Не стоило вспоминать тот разговор, но очень уж Джесси лучезарна, будто и не было всех этих ужасных слов. Рядом с ней он опять почувствовал себя обнаженно-беззащитным, как тогда, на кровати. От запаха ее волос все переворачивалось внутри.

– Надо будет обсудить, что мы тогда друг другу наговорили, – признала она, – но это потом. Не сегодня.

– Согласен. – Теперь, когда речь зашла о той ночи, он уже не хотел о ней вспоминать.

– Пойдешь с нами на вечеринку к Калебу?

Он дернул головой, словно не расслышав толком.

– Это еще зачем?

– Понятия не имею. Просто так. Поесть-попить. Можно кому-нибудь там рассказать о спектакле. Составишь мне компанию.

– А как же Генри?

Джесси вздохнула тяжело и вместе с тем насмешливо – вот же твою мать!

– У Генри сейчас хлопот полон рот.

И Фрэнк готов был ответить: «Твою мать». Сказать ей: хватит, я не стану играть вторую скрипку. Но Джесси смотрела на него глазами грустного спаниеля, а потому он смягчил свой отказ:

– Я бы рад, но я обещал актерам отпраздновать вместе после спектакля.

– Возьмем всех с собой! В чем проблема? Ребята заслужили праздник. Они молодцы. В одну машину мы все не влезем, поедут на метро. Эй, Аллегра! Дуайт! – Она подозвала их к себе и прежде, чем Фрэнк успел вмешаться, уже пригласила их на день рождения своего брата и адрес дала.

– Хорошо-хорошо, – закивала Аллегра. – Наведем здесь порядок и сразу приедем. Ты с нами, Фрэнк?

– Он поедет с нами на машине, – сказала Джесси и побежала за Льюсом.

Что было делать? Продолжать упорствовать, затеять публичную ссору? По правде сказать, ему хотелось поехать. В кои-то веки Фрэнк был в ладу с самим собой и всем миром. В гостях у Калеба он лицом в грязь не ударит. И нельзя допустить, чтобы Джесси, ворвавшись на миг в его жизнь, снова ушла.

Джесси разговаривала с Генри Льюсом и тем длинным типом в сером, который пришел позже всех. Тип пытался в чем-то убедить Генри. Вблизи Генри Льюс – звезда первой величины – не казался таким уж большим, а тем более грозным.

Тоби подошел к этой группе. Льюс и Джесси полностью переключились на него. Мужчина в сером заметил Фрэнка и двинулся к нему.

– Прошу прошения. Извините, что вторгся без спросу на ваше представление. Знаете, мне понравилось. Очень. Не найдется ли у вас программки?

– Конечно, – сказал Фрэнк, поднял с пола завалявшийся под стулом листок, стряхнул отпечаток чьей-то ступни и подал его незнакомцу.

– Благодарю. – Человек в сером сложил листок и спрятал его в карман пиджака. Генри Льюс и Тоби направились к двери, и он последовал за ними.