– Там встретимся? – крикнула Фрэнку Аллегра через всю комнату. – Спасибо за приглашение, Джесси. Вот бы и твоего брата заманить на представление!..
Спускаясь по лестнице бок о бок с Джесси, Фрэнк спросил:
– Кто этот надутый малый, который сопровождает твоего босса? Агент?
– Это Кеннет Прагер.
– Шутишь!
– Нет, честно. Он собирался упомянуть Генри в обзоре, но Генри очень усложняет ему задачу.
Снаружи дожидался большой черный «седан». Фрэнк устроился спереди, рядом с Джесси и водителем. Опоздавший господин, Льюс и Тоби разместились сзади. Фрэнк все никак не мог переварить тот факт, что перед ним – сам Кеннет Прагер. Прагер только что посмотрел их пьесу. Прихватил с собой мятый листок с программкой.
По пути в центр Прагер пытался возобновить интервью, а Генри упорно болтал о спектакле:
– Очаровательно. Забавно. Тепло, сентиментально. Сентиментально в хорошем смысле. Теплая и грустная комедия, полный дом несчастливцев. Вроде Чехова. Конечно, это не чеховские персонажи. Но кому охота смотреть на шумных славян с плохими зубами?
Генри Льюс, великий Генри Льюс, начальник Джесси и в некотором смысле соперник Фрэнка, разливался в похвалах его спектаклю. Конечно, в спектакле выступал Тоби, и вся эта лесть, по меньшей мере, наполовину предназначалась ему – нужно же заловить красивую пташку. Но вторая половина комплиментов звучала искренне. Фрэнк представлял себе Льюса совсем иным. Да, актер по уши утопает в самодовольстве, но при всем том – по-детски невинен, ни злобы, ни заносчивости – большое дитя.
– А вы – режиссер. О вас-то я все время и забываю.
Он дружески сжал плечо Фрэнка.
– Хорошая работа, мистер! Отменная.
Джесси улыбнулась Фрэнку, словно она одержала верх в споре.
Они уже неслись по Таймс-сквер. По черному лакированному капоту пробегали неоновые полосы. На фоне гигантских реклам «Кодака», «Майкрософта» и «Томми Хилфигера» бледнели немногочисленные театральные афиши.
– А как насчет сцены перед зеркалом в ванной? – закинул удочку Тоби. – Естественно вышло или переложено пафоса?
– Генри, – вмешался, наконец, Прагер, – вы собираетесь работать в театре после съемок?
Сумасшедший дом на колесах, подумал Фрэнк. Он бы не удивился, если б Джесси закатила по обыкновению глаза и рассмеялась, но с тех пор, как они выехали в центр, Джесси затихла, словно виноватая или напуганная чем-то девочка.
На Шеридан-сквер машина свернула влево. Они миновали толпу полуночников на Седьмой улице.
– Саша! – окликнула Джесси водителя. – Здесь.
Саша притормозил возле треугольного дворика, обнесенного металлической оградой.
– Высади нас, припаркуй машину и присоединяйся. Вечеринка наверху, – Джесси ткнула пальцем в ветровое стекло.
– Что такое? Уже приехали? – спохватился Генри. – А я так ничего вам и не сказал, – сокрушенно обернулся он к Прагеру. – Извините. Не подниметесь со мной наверх? Выпьем, найдем удобный уголок и поговорим, наконец.
Прагер оглядел высокие каменные стены, окна и крыши, со всех сторон нависавшие над треугольным пролетом улицы.
– У кого вечеринка?
– День рождения брата моей помощницы. Ничего особенного. Но я обещал заглянуть.
– Генри, смотри! – позвал Тоби. – Это ты.
Все обернулись лицом к афише «Тома и Джерри» в стиле арт-деко, красовавшейся на противоположной стороне Седьмой улицы.
– Дурацкие имена, дурацкие рожи, – проворчал Генри. – Рожа-то даже и не моя.
Не дожидаясь остальных, Джесси зашагала к дому. Фрэнк поглядел ей в спину, не выдержал и пошел следом.
Из здания не доносилось никаких праздничных звуков – ни музыки, ни веселых голосов. Может, вечеринка закончилась? Но когда уличный шум затих на минутку, Фрэнк услышал над головой громкое бульканье и причмокивание, словно на крышу села стая голубей.
Айрин права. До восьми вечера нью-йоркцы на вечеринки не ходят. Лишь когда солнце скрылось на западе за крышами и водокачками, а с востока на голубой бархат неба выбрался полумесяц – тонкий обрезок ногтя, – начали собираться гости.
Первой явилась Кэтлин Чэлфант,[95] актриса, игравшая в пьесах «Ангелы в Америке» и «Остроумие», симпатичная смесь Виржинии Вулф[96] с Энни Оукли.[97]
– Чудное местечко, – мелодично прокаркала она, словно ворон, наделенный музыкальным слухом, и прижала ладони к щекам – жест вышел пародийным, хотя Кэтлин пыталась изобразить искренний восторг. Ее сопровождал муж, тихий очкарик, снимавший документальные фильмы об уличных бандах, искусстве граффити и сальсе.
– Привет, Калеб, – застенчиво пробормотал он.
Калеб представил их Дэниэлю Брока.
– Вы прекрасны! – выпалил Брока при виде Кэтлин и тут же замолчал, смущенный.
Он представил их матери.
– Живете где-то поблизости? – спросила их Молли (ее удивила сама мысль, что не слишком-то молодые люди живут в Виллидже). Калеб поспешил сплавить Молли Чэлфантам – эта парочка составила бы прекрасную компанию
Потом пришли Том Стеффано и Мэт О'Брайан, бледные беспризорники, изголодавшиеся мальчики из хора. В своих театральных костюмах «Лоис» и «Леопольд» выглядели убедительнее.
