Калеб смотрел на строки, только что нацарапанные карандашом. В них – вся его мука и боль. Он так и не превозмог смерть Бена. Бен спал, с кем хотел, направо и налево, и Калеб справлялся с этим. Но умереть Бен предпочел в одиночестве, и эта рана до сих пор саднила.
Ты: Похоже, у тебя депрессия.
Я: Вот именно.
Ты: Покажись врачу.
Я: Я хожу к психологу.
Ты: Чем тебе помочь?
Я: Не знаю, Бен. Не знаю, и все. Ничего я больше не знаю.
Публика на «Томе и Джерри» в этот вечер
– Тебя сегодня прямо распирает, – заметила «Принцесса» за кулисами.
– В самом деле? – Но тут он вспомнил, что этому есть причина. Радость переполняла его, но Генри пока ни с кем не стал делиться – подумают, что он хвастается.
Актеры раскланялись и разбежались со сцены. Отворив дверь гримерной, Генри обнаружил там Джесси. Она разговаривала по мобильному телефону и приветствовала босса легким движением указательного пальца.
– Угу. Угу. Во сколько? Хорошо.
Генри протиснулся мимо нее и сел за гримерный стол. Сейчас присутствие Джесси его раздражало. Лучше было бы посидеть в одиночестве. Пока Генри накладывал на лицо холодный и пахучий кольдкрем, он рассматривал в зеркале отражение этой устрашающе компетентной женщины. Ее так и подмывает. Что ее смешит – она сама, Генри, весь мир?
Закончив, она захлопнула крышку телефона.
– Как прошло? Великая новость не отвлекала?
– Я забыл. Можешь верить, можешь не верить. На сцене я всегда забываю обо всем. – Он вытер губы, чтобы кольдкрем не лез в рот во время разговора. – Не обязательно тебе было приезжать за мной. Сегодня и так выдался трудный день. Нужно же тебе отдохнуть.
– Мне – не нужно. И день еще не закончился. Телефон звонил все время, пока вы были на сцене. Сюрприз – знаете, кто такая Рози О'Доннел?
Имя показалось знакомым.
– Она приглашает вас на свое шоу. Завтра.
– У меня же этот, «Энтертейнмент».
– «Энтертейнмент Тунайт» в восемь. Рози – в десять. Что-то в последний момент сорвалось, она ухватилась за шанс заполучить вас. По времени получается. Я уже заказала машину и шофера – на сегодня и на завтра. Да, еще одно. Можете потерпеть с душем до дома? Они ждут у выхода.
– Кто – они?
– Сейчас увидите. Я привезла вам твидовую куртку. Посимпатичнее, чем эта старая джинса.
Она вышла в коридор, предоставив ему возможность переодеться. Генри так и не понял, кто его ждет, но слишком устал, чтобы вникать. Вместе с Джесси они спустились по лестнице. Снаружи ударил неожиданно яркий свет – как будто множество машин дружно направили фары на заднюю дверь театра. Они шагнули в поток света.
Два прожектора на треногах рассеивали вокруг белое сияние. Куча видеокамер, журналисты, с полсотни поклонников.
Ох, черт! – вырвалось у Генри.
– Вот наша машина, – сказала Джесси. – У обочины. Водителя зовут Саша. Жду вас в машине. – И она ускользнула, бросив его на растерзание.
– Чего вы хотите? – вскрикнул Генри, искусно разыгрывая недоумение. – Автограф? С радостью! – Он расписался на одной программке, второй, третьей. Вокруг толпились не коллекционеры автографов, пережиток иной эпохи, а «нормальные» люди, настоящие театралы. Такого наплыва не было даже после премьеры.
– Мистер Льюс? – окликнул его репортер. – Вы действительно будете играть главную роль в фильме «Гревиль»?
– Не знаю, вправе ли я уже отвечать. Ведутся переговоры. – Он продолжал раздавать автографы, «не замечая» камер, изображая полное равнодушие к длинному мохнатому предмету, который совали ему прямо в рот, словно поросший шерстью фаллос.
– Вы оставите театр ради кино мистер Льюс?
– Разве обязательно от чего-то отказываться? Я бы хотел иметь и то, и другое. Как любой человек. – Прозвучало удачно, не слишком легкомысленно, не слишком занудно.
– Вас не смущает, что придется играть одного из ужаснейших негодяев, порожденных современными авторами?
– Напротив, я в восторге.
Да, голова кружилась от восторга. Это словно наркотик. Все вокруг улыбаются. Три миллиона долларов – пустяки по сравнению с всеобщим обожанием. Деньги не главное. Слава, конечно, эфемерна, но ее можно ощутить прямо сейчас, непосредственно, и это здорово.
– Спасибо. Большое всем спасибо, – восклицал Генри, отступая к машине. Слава Богу, лимузин не навороченный, без штучек – большой черный автомобиль, аристократично со вкусом.
Запрыгнув внутрь, Генри помахал напоследок толпе. Машина тронулась. Генри слегка запыхался, счастливо запыхался, как юноша, только что перепихнувшийся с кем-то наскоро.
– Непривычно как-то, – протянул он, – но я вроде справился?
– Еще как, – рассмеялась Джесси. – Похоже, вы были в своей стихии.
