Значит, я засмеялась из-за одной сцены, и засмеялась очень громко, хоть и не должна была. Потом наступила гробовая тишина. Несколько секунд следующая сцена была без звука. По логике, можно догадаться, что сейчас будет решающий момент с запугиванием смотрящих. Я, приготовившись к чему-то страшному, напряжённо сижу в ожидании, как вдруг Милан кричит и дотрагивается до меня обеими руками так резко, что я взвизгиваю и подпрыгиваю.
Подождав несколько секунд, Никки начинает заливаться смехом. Я сначала подумала даже, что это истерический смех, но нет. Но это не так. Милан подхватывает смех на лету, а Клэйв просто улыбается из-за моей реакции. В общем, смеха было много, как для просмотра ужаса.
Немного поболтав, мы все легли спать. На полу мы устроили себе "лежаки" и после длительного обсуждения предстоящих каникул, легли спать. Клэйв уснул со своей любимой в обнимку, Милан просто лежит с закрытыми глазами, а я лежу на боку, примерно в тридцати сантиметрах от него, и думаю, как в этот момент мне хорошо. В комнате почти нет света. Только один маленький огонёк, и то, освещает часть комнаты, которая находится от нас далеко.
– Зачем ты меня напугал? – почти шёпотом задаю вопрос.
– Посчитал это забавным.
Я вижу улыбку, едва проявившуюся на лице Милана, и сама теперь улыбаюсь в ответ.
– Когда-нибудь я тебе отомщу, – заявляю с уверенностью.
– Буду ждать этого момента, – он открывает глаза, подкрадывается ко мне и крепко прижимает к себе.
– Что ты делаешь? – он так сильно меня прижимает к себе, что я не могу нормально дышать.
– Защищаю от приведений и прочих жителей этой комнаты.
– Спасибо за заботу, но лучше не надо так спать. Мало ли, что утром подумают наши друзья?
– Мне всё равно, что они подумают. Спи.
После этого Милан меня целует в макушку, и я засыпаю.
Я просыпаюсь из-за бешеного стука сердца. Только что мне приснился ужас. То, что я боюсь больше всего на свете. Во сне я стою возле дома, который полностью пустой, и внутри действительно ничего нет. Когда я захожу внутрь, замечаю, что что-то очень быстро передвигается с комнаты в комнату, где есть только белые стены и потолки. А потом это "нечто" тянет меня за собой, говоря, что я обречена жить в одиночестве.
Не знаю, к чему этот сон, но я очень сильно напугана, и у меня даже слёзы пробились наружу. Милан просыпается следом. Видимо, его разбудило моё всхлипывание.
– Санни, ты чего? – он обнимает меня и пытается разглядеть глаза, которые я опускаю, чтобы скрыть слёзы. – Что такое, милая? – он поднимает мою голову и всматривается в мой растерянный взгляд.
– Пустяки, – вытираю слёзы.
– Тебе, может, воды? – он так заботлив, когда нужно. Я отрицательно киваю. – Идём.
Милан встаёт, затем протягивает мне руку, и направляется на кухню, чтобы сделать чай.
Пока наши друзья спокойно спят, мы пьём горячий напиток, заполняющий меня теплом, и смотрим друг на друга тёплым взглядом.
– Кошмар?
– Да.
– Мне тоже снятся кошмары. Редко, но бывает и такое.
– Они связаны с твоими худшими страхами?
– Не все, но частично да.
Я прокручиваю сон в голове, и никак не могу успокоиться. На часах 5:37 утра. Рановато, однако.
– Ты в порядке? – Милан спрашивает это с некой тревожностью.
– Да вроде. Впервые так реагирую на подобный сон.
– Что приснилось?
– Меня утянула какая-то женщина со словами "ты обречена жить в одиночестве".
Через несколько секунд молчания, Милан отвечает.
– Ну ты же понимаешь, что это нереально? У тебя есть мама, есть лучшая подруга, – он делает длинную паузу, а потом, наконец-то, набравшись смелости, договаривает, – и я.
Я улыбаюсь, потому что мне приятно слышать от него, что он рядом со мной. Но с другой стороны, откуда ему знать, что будет далее: с моими отношениями с ним, с моей дружбой с Никки, с обстоятельствами в школе и так далее?
Допив чай, мы ложимся на диван в гостиной и быстро засыпаем.
Меня разбудили шорохи, доносящиеся с кухни. Обычно на ночёвках первой просыпаюсь я. Но не сегодня. Сегодня – последней. Медленно направляюсь в место, откуда доносятся звуки. На кухне умело справляется с завтраком Никки.
– Почему ты одна?
– О Боже мой! – визжит моя лучшая подруга, роняя на пол яичницу, которую она пыталась перевернуть.
– Умоляю… скажи, что это не единственная еда, которая у нас осталась, – я закрываю глаза ладонями после того, как вижу проницательный и злой взгляд Никки. – Прости… – почти шёпотом говорю я.
Подняв с пола яичницу, Никки просто улыбается мне. Значит, не злиться.
– Плевать на яичницу. Мальчики уехали скупиться. Как раз за продуктами для завтрака.
– Круто. Давно?
– Минут двадцать назад. Кстати, Милан такая прелесть, – внимательно начинаю слушать подругу. – Перед тем, как уехать с Клэйвом, он укрыл тебя и поцеловал. И перед выходом сказал тихо готовить, чтобы не разбудить тебя.
– Вау! Удивительно, знаешь ли…
Действительно впечатляет. Должно быть, это выглядит со стороны странно.
– Из-за того факта, что вы еле знакомы, или из-за того, что не встречаетесь?
– Боже мой, не будь такой язвительной! Сделай лучше чаю.
