– Нет. Я не хочу на публику читать свои стихотворения. Неужели всем мало моих публикаций в школьной газете?
– Санни, перестань быть такой неуверенной в себе. Мы же обе знаем, что ты можешь себя проявить. И будет очень круто услышать громкие аплодисменты зрителей после выступления редактора школьной газеты.
– Никки, пожалуйста, перестань пытаться вытолкнуть меня на сцену. Я не собираюсь показывать всем, на что я способна. Не для этого таланты имеются. Их не должны применять в качестве развития собственной популярности.
– А для чего же тогда?
– Саморазвития. Это главная функция любого искусства для любого автора своего творения. То, что мы делаем со своими талантами – ужасно. Мы уменьшаем шансы поощрения наших навыков. Забываем о всей важности этого дела, и ставим крест на творении, выбирая славу. Это низко. Для меня – абсурдно. Я больше не собираюсь обсуждать эту тему в дальнейшем. Ненавижу повторять одно и то же.
– Я думала, что твои стихи для публики. Не потому, что потом, возможно, кто-то выучит твоё стихотворение, или посвятит его возлюблённому…
– Я не считаю нормальным выходить и читать вслух свои стихи потому, что знаю, что большая часть слушателей даже не поймёт, что я хочу донести своими стихами. Это во-первых. А также, большинство низкое вознесут над высоким. И вся важность моих слов, все мои эмоции и переживания, которые я вложила, пропадут. Вмиг. Как мои попытки стать добрее к людям, которые никого не слушают, кроме самих себя.
Никки воздержалась от ответа, и молча последовала за мной на последний урок, который, почему-то, на довольно-таки большое для меня удивление, тянется вечность. Я смотрю на своих одноклассников, они все кажутся такими уставшими: футболисты зевают, некоторые даже дремлют, Софи лениво листает ленту в соцсети, её подружки медленно жуют жвачки, которым уже далеко не пять минут, Никки уныло следит за стрелкой на часах, которые висят на стене справа. А я… сижу и обдумываю, почему мне так грустно бывает порой. Я весьма переменчивый человек, который не знает, чего ожидать от собственных эмоций, мыслей, от поведения, в конце концов. Мне тяжело ужиться с мыслью о том, что в большинстве случаев я не могу контролировать себя. И речь идёт не только о физических проявлениях. Иногда, можно сказать, нереально контролировать свои решения, потому что эмоции решают всё! И это печалит меня так сильно, что я даже задумываюсь о выступлении на сцене. Главное – вовремя одуматься.
Как по мне, лучше всего – дать слушателю, или же читателю, самому прочитать стих. Это как с книгами. Автор же не читает книгу аудитории? Правильно, нет. И не потому, что нет такой возможности, а потому, что каждый должен прочувствовать эмоции автора своими же словами, произнесёнными не обязательно вслух.
Вообще, быть писателем – тяжело. Ведь никогда не знаешь, как оценят твоё новое "изобретение". Тяжело не только из-за того факта, что с тобой могут не согласиться, ведь у каждого свои взгляды на ту или иную ситуацию, а тяжело из-за того, что ты никогда не знаешь, чем может обернуться впечатление от прочитанного читателем. Ты знаешь, что не можешь всем угодить, и знаешь о том, что вложенные слова, пропитанные прошлым, воспоминаниями, поймут лишь единицы. Быть непонятым тоже самое, что быть отчуждённым не по своей вине. Только во втором случае никто даже не пытается тебя понять. Просто некому, и всё.
Урок проходит быстро, как и вся неделя. Её я посвятила своим мыслям. Не гуляла, ни с кем не общалась. Все, как раз таки были заняты, чему я была безумно рада. До конкурса остаётся два дня. Сегодня вторник, послезавтра – среда, ну и четверг уже, естественно, не за горами. Я не собираюсь выступать, но слушать творения других я буду обязательно. Всё-таки статьи в газету ещё писать!
Вторник проходит весьма занудно. Я рада, что дома меня развеселила мама. Так приятно смеяться с ней до боли в животе. Мои чувства явно не описать словами.
Среда. 8:00 и я сижу за своей партой. Такое предчувствие, что этот день будет особенным. Не знаю, почему. Но моя интуиция подводит меня… никогда. На четвёртом уроке Милану позвонили по телефону, после чего он вышел и не вернулся. Наш учитель математики очень разозлился, но сказал, что его это касается наполовину, и просто продолжил рассказывать новую тему.
Весь вечер я просидела лишь в догадках. А что, если случилось что-то плохое? Только подумала о том, чтобы позвонить ему и спросить, что такое, как зазвонил телефон. Это Клэйв. Я принимаю вызов в панике и слышу, как Клэйв что-то тараторит.
– Выходи… быстрее… ждём… уже… – слышно сплошные помехи.
Сделав вывод по первым двум словам, выбегаю, с криком маме "я уеду ненадолго, скоро буду". Не знаю, услышала она меня или нет, но крайне на это надеюсь.
Возле дома стоит машина Никки. Она сидит с Клэйвом на передних сидениях. Я мигом запрыгиваю на задние, и, немного запыхавшись, пытаюсь выяснить, что происходит.
– Мама Милана рожает! – Никки вскрикивает, чуть не врезавшись в гнома возле моего дома.
