дорого, а то и попросту списать весь их долг по доброте душевной), то за что? Его труд здесь
минимален, ведь это работа не столько его, сколько природы, которая лишь раскрылась ему. Так,
значит, это подарок. А подарки не продают. Вроде бы и не замечал за собой особой скупости, а
продать или отдать не может – не в силах оторвать эту фигуру от себя, и всё тут. К тому же, что за
образы подсказывает ему природа? Может быть образы духов этих мест? Вряд ли линии этих
фигурок случайны. Уж не оттого ли это странное преклонение Демидовны и перед этой и перед
другими его поделками? Нет ли в них каких-то земных магнетических линий?
Несмотря на то, что Роман не уступает никаким уговорам Демидовны, та на него не обижается.
Напротив – теперь она заходит чаще, спрашивая его мнение по различным вопросам. Более того…
– Тебя как по батюшке-то? – спрашивает однажды Демидовна.
– Михайлович, – отвечает Роман, – а зачем тебе это?
– Да так, – отмахивается она.
А вот и не так. Демидовна почему-то вдруг начинает называть его по имени отчеству. Сначала
вроде как в шутку, чтобы Роман не очень возмущался и смущался, а после и всерьёз. Роман
почему-то становится для неё авторитетом, и всё, сделанное им, воспринимается ей, как что-то
особенное… Удивительно даже. В армии было нечто похожее. Сначала он был для сослуживцев
просто Роман, а потом вдруг Справедливым сделался.
А может быть, для продажи попробовать резать разные причудливые маски? Роман пробует и
это. Маски, закопченные пламенем свечки, выходят интересные, но не увлекают. Без соавторства
природы работать не интересно, такая работа кажется пустой. Эти маски ничего не несут. Лучше
уж чистить чаны в овощехранилище и плеваться от вони, чем механически резать из-за одного
денежного интереса, хоть и очень насущного.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Освоение
Чем больше думает Роман о своём финансовом положении, тем чаще приходит к мысли, что
спасти его может лишь печное ремесло, которым нужно обязательно овладеть. Главное, что печник
будет востребован сразу. Демидовна горячо поддерживает эту идею, сообщив, что кроме того
спившегося печника Ковалёва, просившего у Романа копейки на опохмелку, в посёлке есть ещё
один. Живёт он как раз по соседству с ней, а зовут его Илья Никандрович.
Направляясь к нему, Роман, уже основательно настроенный на предстоящее дело, опасается,
как бы и здесь что-нибудь не сорвалось.
Дом печника за плотным, без щелей, забором широкий и квадратный. Тяжёлые ворота заперты.
184
Роман, дёргая за ремешок, брякает железной щеколдой, на что во дворе трубно гукает большая
собака – похоже, овчарка. К воротам кто-то приближается, шаркая ногами по деревянному настилу.
Это и есть сам Илья Никандрович – маленький старик со спутанными, мощно растущими бровями.
Оказывается, Роман уже не раз видел его на улице. Обычно он ходит очень медленно, с
велосипедом в поводу. Ездить на нём старик не мог из-за сильной хромоты, да, наверное, ещё и
потому, что сам-то чуть выше велосипеда. Велосипед же нужен ему ради багажника, к которому
постоянно приторочен рюкзак.
Свесив одно плечо в сторону короткой ноги, печник минуты две рассматривает гостя, как нечто
удивительное, но неодушевлённое. Глаза его так сильно провалены, что возникает сомнение –
можно ли вообще что-то видеть из такой глубины? Опасаясь, что хозяин, так и не сказав ничего,
просто закроет ворота перед носом, Роман скороговоркой объясняет, с чем пришёл.
– Женатый? – выслушав его, спрашивает старик.
– Женатый. Мы тут дом купили. По Речной улице, на углу, вон там…
– А-а… дом Скоробогатова. Я ему после наводнения печку клал. Раньше домик был хорош, да
наводнением его подмыло. А что с огородом сделалось: всё песком занесло. Теперь в нём долго
ничего не вырастет. Угораздило тебя, однако, этот дом купить. Ну да ладно – пошли на веранду.
Роману хочется как-то защитить свой дом, обидно за него, но не лучше ли помалкивать пока?
– Тут вот какое дело, – говорит печник, войдя на веранду и усевшись на сундук с полукруглой
крышкой, покрытой ковриком. – Некогда мне на подрядах работать. Дома работы навалом. Так что
ничего не получится…
Роман растерянно смотрит в пол. Что же, лишь для этого сообщения старик и привёл его сюда?
Выходит, разговор уже окончен? И куда же теперь податься? На поклон к Старейкину?
– Так, может, сначала помочь вам с делами по дому справиться? – предлагает Роман, тут же
озабоченно оглядываясь по сторонам. – Что тут нужно сделать?
– Экий ты прыткий, – чуть мягче произносит хозяин, – да есть кое-что. Мне, это самое, вообще-
то самому надо очаг в тепляке перекласть…
– Ну так тем более! – едва не подскакивает Роман. – Я помогу! Просто так, без оплаты. За
науку…
– Да чему же ты на очаге-то научишься: ни колодцев там, ничего… А так-то у меня уж и кирпич,
и глина заготовлены…
– Вот и хорошо…
С минуту печник сидит молча, о чём-то думая.
– Э-эх, а я ведь хотел этому делу своих оболтусов обучить, – говорит он. – Так нет, не хотят. На
инженеров да механиков выучились. Для них это, видишь ли, пыльно…
