набирают трехлитровую банку: черники в этом году полно. А вот грибы приходится поискать.
Каждую новую находку Смугляна встречает радостными восклицаниями, так что Роман волей-
неволей замечает, что тут-то она куда удачливей его. И это здорово! Не надо, чтобы «баланс»
сживания с миром находился на его стороне, пусть Нина тоже подтянется в этом. Лес сегодня
благоволит к ней, принимает её! Это ли не добрый знак того, что окружающее начинает ей
помогать? Сам не осознавая того, Роман даже пытается как-то попридержать собственную грибную
удачу, чтобы побольше оставить для жены. Идёт следом за ней, не спешит. Найдя гриб,
внимательно осматривает его, тут же срезает всё гнилое и червивое. Никто не учил его собирать
грибы, чистя их сразу на месте. Но это же разумно: зачем из леса нести лишнее, нужно брать лишь
необходимое. Да это и удобней – зачем тащить домой ненужный груз, ненужную работу?
Неторопливо переходя с места на место, он то и дело слышит от Нины: «Ух, какой славный
грибочек! Вот грибочек так грибочек…». Что ж, удача ей нужна ещё и для того, чтобы почувствовать
свою знаочимость.
Время клонится к вечеру. Сумка Нины уже совсем отяжелела. Роман забирает её – да уж,
поднабрала, с его урожаем не сравнить! Молодец! Пусть погордится…
В какую сторону идти, определяют не сразу. В лесу сыро и зябко. По небу, клубясь, тащатся
низкие тучи. И это самый верный ориентир – облака идут с Байкала. Родившись там, они ещё
водянисто-слоистые, как чайный гриб в трёхлитровой банке, толстые, многоярусные, тёмные и
ядреные. Это потом, удалившись от озера, они станут светлее и выше.
В посёлок Мерцаловы входят в сумерках, и идут уже вдоль тёплых прямоугольников окон.
Усталость такая, что если бы не волчий голод, то сразу бы упали и отключились. А готовить нужно
именно грибы – нечищенными их не оставишь. В тепле да в куче они за ночь будут съедены
червями. Лишь ополоснув свои, уже готовые грибы, Роман принимается за собранное женой. Сил
Смугляны хватает лишь на то, чтобы сидеть рядом и наблюдать. Ещё в лесу у Романа
закрадывалось подозрение, что она собирает всё, что находит, но поучения обидели бы её, да и
уменьшать её удачу не хотелось. Но куда денешься теперь? Большинство её грибов червивы, уж
не говоря о куче несъедобных. Конечно же, надо относиться к этому снисходительно, занимаясь
работой без всяких комментариев. Однако Нина видит, что почти весь её урожай уходит в отвал. Ей
обидно и без всяких его слов. Очень часто она упрекает его в желании верховодить, быть правым
во всём, но сейчас-то он молчит. За него говорят её урожай, откидываемый в сторону. Не станешь
же травиться и есть червей лишь для того, чтобы показать чью-то правоту…
Конечно, на ужин им вполне хватает и того, что остаётся, но Роман расстроен за Смугляну.
Может быть, в ней самой есть какая-то тайная червоточина? Ведь в жизни ничего не бывает просто
так. Или тут виной всего её пассивность? Ей нужны не только лекарства, но и напряжение, работа
над собой. Вжиться во всё, что тебя окружает, можно только так.
Утром Нина поднимается разбитой, нездоровой. Состояние вялое, делать ничего не хочется.
– Мне нужно в больницу, – тихо сообщает она, – со мной явно что-то не то.
Роман видит это и сам.
– Давай, я свожу тебя на велосипеде, – предлагает он.
– Да ты что? Мы же весь посёлок усмешим.
– А-а, пусть смеются…
Роман выводит велосипед на дорогу. Смугляна подсаживается на раму, прижимается спиной к
груди мужа, и Роман даже через одежду ощущает её жар – неужели снова какое-то обострение?
Но ведь вчера всё было так хорошо. Или не было? Может быть, он это хорошее просто придумал,
потому что хочет хорошего?
229
Нина уходит в больницу, Роман ждёт на улице, сидя на велосипеде у белёного штакетника.
Спешить никуда не хочется. Ему кажется, что если сейчас спокойно сидеть и ждать результата, то
результат будет лучше. Сегодня он собирался засыпать завалинки опилками, которые уже высохли
под навесом. Но эта работа недолгая – успеет.
Смугляна выходит с поникшей головой. У неё снова обострение, нужно ложиться в больницу.
– Ну что ж, – даже как-то спокойно соглашается Роман.
Вернувшись домой один, он раскрывает чемоданы, подбирает для жены бельё, какое она
наказывала, и вдруг на мгновение ловит себя на недоумении: «А отчего это я роюсь в трусах и
рубашках какой-то женщины?» Удивительно, что он именно так и думает – «какой-то». Но почему,
почему она так и не становится своей?!
Нина, вышедшая к мужу за пакетом, улыбается виновато и обиженно. Два больничных халата,
надетых один на другой, и аптечный запах окончательно отшвыривают её от души. Она и в этот раз
обещает выздороветь поскорее.
– Тебе завтра что-нибудь принести? – вздохнув, спрашивает Роман.
– Не приходи завтра. У тебя столько дел.
– Хорошо, – грустно, но с охотой, в которой не хочется сознаваться даже себе самому,
соглашается он.
На самой нижней точке моста Роман останавливается и долго смотрит на воду Ледяной,
пытаясь увидеть рыбу. Нет, не видно там рыбы…
* * *
Просыпается Роман от тишины. Единственный звук в доме – то же тиканье ручных часов.
