Странно, что они, чернявые, и славянский облик оценивают как какое-то его достоинство.
Пожалуй, они держатся, как хитрые враги. Наверняка и дирекцию совхоза они обрабатывают в
подобном духе. Неужели Труха и Ураев покупаются на их обволакивающие речи?
– Ну так что, хозяин? А ведь в этой комнате нам было бы удобнее, – говорит после такой
приторно сладкой подготовки Алишер, небрежно кивнув на дверь за своей спиной.
Роман по кругу смотрит на их приветливые лица. Сколько скрытой насмешки за их излишне
глубокими улыбками. Кажется, они и сами с удовольствием наблюдают за своим спектаклем, за
увлекательным процессом своей мастерской обработки.
– Нет уж, ребята, извините, но туда нельзя, – отвечает хозяин, с удовольствием представляя,
каким подлецом выглядит в их глазах: сидеть тут с ними, поглощать их угощения и ни с чем не
соглашаться.
Неловкая пауза длится полминуты. Романа она не тяготит. Он сидит с грустным лицом и вряд ли
стригали видят за этим уже его усмешку. Алишер смотрит с выражением «н-да-а». Темноватые они
почти всё, а Алишер, пожалуй, больше всех. Ох, с каким удовольствием они отмутузили бы этого
хозяина. Да только невыгодно гостям ссорится с ним. Они просто сидят, с шорохом почёсывая
бороды и затылки.
– Послушайте, а нет ли у вас гитары? – спрашивает вдруг Алишер, конечно же, самый
находчивый из всех.
Ай да молодец – он неутомимо начинает новый круг ухаживания. Тут можно было бы просто
сказать, что гитары нет, но Роману уже самому интересно поиграть с ними.
– Гитара есть, – отвечает он, – но такая, что её невозможно настроить.
– Да чего там скромничать?! – тут же горячо ухватывается Алишер. – Наверняка у вас
замечательный инструмент. Принесите, мы настроим.
– Как приятно встретить человека, в доме которого на стене висит гитара, – значительно
добавляет кто-то ещё, картинно показав рукой воображаемую стену, и Алишер одобряет его
взглядом – это добавление в струю.
Роману даже любопытно. Неужели они смогут расхвалить даже его плохо отремонтированную
гитару? Он отправляется домой. По дороге, наткнувшись на мотоцикл, вспоминает о пойманной
рыбе, которая лежит в коляске, и заносит её жене.
– Забыл совсем. Надо почистить, а то прокиснет.
– Ты, кажется, выпил, – говорит Смугляна, взбудораженная живым мужским кипением за
стенкой, во дворе и вообще по всей просторной территории.
Роман невольно замечает, что сегодня она тщательно не по-домашнему причёсана, а глаза
чуть-чуть подведены. Что ж, почему бы и ей не выглядеть так же ярко, как эти нечаянные гости?
Пусть знают наших!
– Угостили чуть-чуть, – отвечает он, снимая с гвоздя гитару, – они просят, чтобы я пустил их в
комнату связи. Пусть попробуют уговорить…
– А гитара зачем?
– Так для того, чтобы легче было меня уломать. Не зря она тут висит – пора ей выстрелить.
– Наверное, ты все-таки согласишься, – говорит жена, видя его почти уже пьяный вид. – Не
позорился бы ты с этой гитарой. Возьми лучше новую.
– Перед ними не опозоришься, хотя я стараюсь изо всех сил. С новой гитарой я и в самом деле
буду слишком хорош. А мне это не надо.
Гитара встречается чрезмерно радостным гулом. Курчавый, чернобородый гитарист берёт этот
чудо-инструмент с ржавой, не зачищенной пластиной вместо струнодержателя. С минуту
озадаченно осматривает такую хитроумную конструкцию. Роман с интересом и усмешкой смотрит
на гитариста: а ну-ка, давай комплимент!
– Талантливо придумано, – замечает тот с такой искренностью, что как тут не поверить, что они
артисты, – неплохое инженерное решение. У вас явные задатки изобретателя…
306
– Да, знаю я это, – снисходительно соглашается Роман. – У меня ещё уйма всяких талантов. Вы
обо мне рассказали ещё не всё.
– Конечно, как можно работать на таком сложном техническом объекте, не имея инженерного
ума, – добавляет тот, кто всегда угадывает в струю.
А вот гитарист-то оказывается настоящим. Гитара, которую ему так и не удаётся настроить,
фальшивит неимоверно, но поёт он – что надо. Но главное (и это оказывается ударом ниже пояса)
– большинство его песен, кажется, из репертуара Высоцкого. Глядя на этих льстивых и лживых
гостей, Роман никак не поймёт, почему им-то нравится Высоцкий? Более того, некоторые песни
запрещённого барда он слышит впервые. А между песнями сыплются новые анекдоты, какие-то
истории, рассказы о событиях, про которые он не знает. Против потока новой информации ему,
живущему в провинции, да ещё в километре от села, устоять нельзя. Как бы там ни было, но это
застолье и впрямь становится для него настоящим, интересным событием.
Слыша звуки струн, на веранду натекают новые люди, и всякому подошедшему кто-то без
устали поясняет, что Алик играет на замечательном инструменте хозяина всего этого большого
гостеприимного дома. А сам хозяин, вот он: скромно сидит на самом почётном месте. Роман на это
уже не обращает внимания.
– Ну так что, занимаем мы эту комнату? – спрашивает Алишер, чувствуя логическое
победоносное завершение этого более мощного наступления.
– Нет, ребята, в эту комнату я вас пустить не могу, – говорит Роман всё то же, но уже и в самом
