– Ты прям как барышня, – усмехается Роман. – В театр, что ли, собираешься?! Иди в чём есть.
– У нас в рабочем в гости не ходят, – почти наставительно заявляет Штефан. – Надо, чтобы всё
чистое было.
– Ну что ж, хорошие у вас правила, – соглашается Роман, – только они к нашей ситуации не
подходят.
384
Приходится ждать, пока он нарядится, побреется и сочно, с брызгами во все стороны,
надушится тем же замечательным одеколоном «Шипр». Одно слово: фраер, да не простой фраер,
а венгерский.
– Это потому что от меня овцами пахнет, – поясняет он сочность, с которой душится.
– Даже удивительно! – хохочет Роман. – А от меня так почему-то амброй несёт, когда я со
стрижки прихожу. Ну ладно, пусть от тебя парикмахерской воняет, а не стрижкой, если тебе это
приятней. Кстати, сегодня же было не твоё дежурство. Чего ты у Риты не ночевал? У неё-то суше и
теплее.
– А я стараюсь ей не поддаваться. А то она уже начинает всё в свои руки прибирать. Похоже,
как с моей женой. И ревность та же. И друзей моих уже сортирует. С Витькой точильщиком не
водись – он пьяница, с Ванькой не водись – у него жена сплетница. С тобой вот тоже нельзя.
– Наверное, потому, что я развратник?
– Ну, в общем, да, – смущенно сознаётся Штефан.
– Ну, если смотреть с точки зрения её высокой морали, которую не могут испортить даже
командированные шофера, то всё верно. Так что смотри, не испортись, общаясь со мной.
Нет, пожалуй, про шоферов-то он зря. Как бы Штефан не обиделся.
– А чего тут смотреть? – отвечает тот, как бы и не заметив этих шоферов. – Если будет так
продолжаться, то брошу её, да и всё. Я потому и держусь на расстоянии, чтоб легче было уйти.
– Да уж, – посмеивается Роман, – ты уже бросал её. Тебя учить не надо. Тебе это привычно.
Смугляна уже устала их ждать. О горячем свежем завтраке нет уже и речи. Перед приходом
незнакомого гостя, по описанию Романа, интересного, красивого мужчины, да ещё к тому же и
венгра (интересно, какие они, эти венгры?), она успевает не только прибраться, но и протереть
полы, чего она не любит делать больше всего. Успевает и чуть-чуть подкраситься. Ожидание
поневоле заставляет её волноваться, но она на всякий случай настраивает себя на разочарование.
Ожидая их, она придумывает игру: если вообразить, что оба мужчины ей не знакомы, то к кому
её потянет больше, кого она предпочтёт? Только хорошо бы увидеть их издали, чтобы они плохо
узнавались. И эта затея вдруг лишает её покоя. Дел много, а заниматься ими приходится
урывками. То и дело подбегая к окну, она всё больше и больше втягивается в суету и всё более и
более волнуется уже от самой беготни.
И всё же нужный момент оказывается пропущенным. Взглянув в сторону стрижки в очередной
раз, она обнаруживает мужчин совсем рядом. Точнее, сразу она видит лишь одного – чужого. Свой,
привычный и знакомый, остаётся как бы за кадром взгляда.
Нет, разочарования не случается. Гость просто импозантен (откуда и вспомнилось это слово?!).
Если объективно (как она и хотела увидеть), то он не хуже мужа, а может, даже и привлекательней.
Роман широк в плечах и высок – гость же, почти не уступая ему шириной плеч, пониже, но во всём
остальном куда тоньше, стройней, миниатюрней. Идёт босиком, с закатанными до колен гачами
синих джинсов, каких в деревне нет ни у кого (сильно уж они дорогие), а в руке несёт остроносые
начищенные туфли – как раз по нынешней городской моде, ещё не дошедшей до села. Идёт мягко,
как гибкий кот. И походка его завораживает.
Самое же потрясающее оказывается для Нины в дыме сигареты. Сначала, не заходя в дом,
мужчины садятся на крыльце, чтобы Штефан докурил сигарету из пачки подменного электрика. И
вот этот-то запах в чистом утреннем воздухе, тонкой ниткой протянувшейся в дом, вдруг просто
подсекает Нину. Сигаретный аромат кажется ей запахом её первого мужчины. Да нет же, никакой
ненависти к Леониду в ней нет – про ненависть говорится для Романа, для его спокойствия, а на
самом деле, она всегда вспоминает его, волнуясь.
Покончив с поздним завтраком, Штефан немного возится с Машкой, с любопытством
ринувшейся навстречу новому человеку, потом с наслаждением уже от того, что почти забыл, как
звучит музыка, слушает пластинку Поля Мориа и собирается уходить. Роман пытается его
удержать, долго не понимая стремления человека скрыться в сырой будке, пока догадывается:
Штефан боится приближающегося обеда. Позавтракать в гостях да ещё и отобедать – это для него
уже верх бестактности.
– Ну и как? Понравился он тебе? – спрашивает Роман жену, поймав её взгляд вслед уходящему
гостю.
– С чего это он должен мне понравиться? – с акцентированным недоумением спрашивает она.
– Ну, тебе же как раз такие и нравятся: вежливые, обходительные. А видела бы ты его фигуру!
Мне такой отчётливой рельефной мускулатуры никогда не иметь.
– А мне такие фигуры как раз и не нравятся. Не люблю когда все мышцы на виду – как картинка
из учебника по анатомии.
Романа это смешит и успокаивает. Нина после ухода Штефана веселеет. Прав Роман, ой как
прав. Как может не понравиться ей эта странная, даже чрезмерная стеснительность симпатичного
