– Конечно-конечно, глаз да глаз, – тут же соглашается Роман, решив, что в этот раз он ни за что
не поссорится с ней: пусть учит, пусть говорит всё, что в голову взбредёт.
Но тёща, несмотря на всю его предупредительность, всё равно как перетянутая сердитая
струна. Роман одет в брюки и просторную майку, под которой, блестя, бугрятся мышцы,
подсушенные физической работой. И тёща, кажется, воспринимает его как продолжение всех
здешних неудобств: знойного солнца, немереных просторов и утомительных дорог. Все это ей
сегодня так надоело и наскучило… Неуютно, просто даже как-то душно становится ей уже от
одного вида своего здорового, молодого зятя. Тем более что прибыла она сюда для выполнения,
можно сказать, секретной миссии. Дочь написала ей тайное письмо с просьбой о помощи. Письмо,
как и полагается в таком случае, было туманным, но главное Гуляндам Салиховна уловила –
Роман завёл любовницу. Помощь же, по мнению Нины, требуется простая, но умная. Маме надо
всего лишь приехать в гости и немного, как ни в чём не бывало, пожить у них. И тогда все
похождения мужа прекратятся сами собой. То есть, нужно лишь потянуть время. Все эти события,
необычные для приличной женщины, не то чтобы возмутили или удивили Гуляндам Салиховну, а
как-то остро заинтересовали и даже увлекли. Слишком уж непривычными оказываются они для их
тихой, порядочной семьи. Наразмышлявшись обо всём этом по дороге, Гуляндам Салиховна
394
решает, что, пожалуй, её задача здесь будет состоять не в простом пассивном проживании, а в
какой-то другой, более активной позиции. А вот какой – это уж прояснится по ходу пьесы.
Пожарив картошку, Роман и Штефан кормят гостью. Сразу после ужина Штефан будто покурить
выходит на крыльцо и растворяется в сумерках. Роман раскидывает тёще на диване чистую
простынь, вдёргивает одеяло в свежий пододеяльник. Гуляндам Салиховна всё это время стоит,
наблюдая за ним с такой придирчивостью, словно уже в этом деле может отыскаться какой-то
порок, и как только с постелью закончено, тут же гасит свет, чтобы убаюкаться. «Вот чёрт, –
укладываясь, думает молодая, красивая тёща, – хоть бы надел он вместо этой майки что-нибудь
поприличнее…»
Роман, бросив матрас на пол, спит этой ночью на вольном воздухе на веранде, где гуляют
сквозняки, слышно раннее чириканье воробьёв и пахнет пылью. Уставшую тёщу не хочется
тревожить ничем. Поднявшись утром, он не знает, что делать: гостья с тонким, почти нежным
похрапыванием дрыхнет на мягком диване без всяких признаков скорого просыпания. Вчера за
ужином было договорено, что утром он отвезёт её в больницу, а сам поедет на работу. Что ж, пусть
ещё поспит, если уж так умаялась. Будем считать, что первый пункт программы пропущен и можно
сразу идти на стрижку.
Но уже расхоложено, придя на работу, Роман не знает, за что взяться. В чистом стричь не
станешь, а переодеваться нет смысла. Всё равно надо дождаться, пока тёща выспится. Роман
просто сидит около Тони, наблюдая за её работой. Узнав о приезде такой принципиально важной
родственницы, Тоня лишь грустно качает головой. Понятно, что их встреч пока не будет.
Вернувшись домой к одиннадцати часам и осторожно заглянув в большую комнату, Роман с
удивлением видит на диване поверх одеяла тёщин нос и мягкий округлый подбородок, такой же,
как у Смугляны, похожий, как однажды определил Роман, на жёлудь. Да она вроде как спать сюда
приехала, а не с внуками нянчиться, о чём сообщила вчера за ужином. В раздумье постояв на
кухне, Роман поднимает с кастрюли алюминиевую крышку и разжимает пальцы, сам же с
любопытством наблюдая за процессом полёта и падения. Пока крышка со звоном с боку на бок
прыгает по полу, он, даже не поднимая её, выходит на крыльцо, давая возможность теперь уж
наверняка разбуженной гостье спокойно одеться. Да, кстати, и мотоцикл надо заправить из
канистры, если уж сегодня предстоит катание тёщи по Пылёвке.
Весь дальнейший день оказывается посвященным Гуляндам Салиховне. Сначала, уже почти к
обеду, Роман отвозит её в больницу, где она часа полтора разговаривает с дочерью и возится с
ребятишками. Роман всё это время сидит поперёк мотоцикла у больницы, невольно высчитывая,
какую по счёту овцу мог бы уже стричь в это время. Интересно, о чём они там говорят с Ниной?
Рассказывает ли ей что-нибудь Смугляна про их жизнь, которая тёще, конечно же, покажется
странной, если не сказать резче?
Потом Гуляндам Салиховну и впрямь приходится прокатить по всем улицам села, убеждая, что
Пылёвка ничуть не хуже их Елохова, куда родители Нины время от времени агитируют на
жительство. Вернувшись домой уже к половине третьего, принимаются за обед. Готовит вроде бы
тёща, но ей постоянно нужна всяческая помощь: то острый нож подай, то всё равно поправь его на
оселке, хоть он и острый, то картошку достань, то ведро для очисток принеси. И всё это с каким-то
раздражением, с недовольством.
– Что-то не так? – спрашивает Роман в один из таких моментов.
– Да, конечно не так, – отвечает она, – посмотрела я сегодня ещё раз на внучку. Она ведь
татарочка. И чем дальше, тем сильнее это заметно. Зачем же ты Машкой-то её назвал? Что же,
