«Вечная жизнь кажется лакомым кусочком, пока не попробуешь ее на вкус…» И семь лет спустя Лидии приходится ощутить эту нестерпимую горечь, ведь согласно Уставу бессметных она вынуждена "умереть" для своего любимого мужа, навсегда оставив в прошлом все то, что было ей бесконечно дорого…
На волнах Тихого океана светлыми бликами переливалось раннее утро. Теплый южный ветерок, пролетая мимо, осторожно трепал кроны невысоких деревьев, унося с собой на север прохладу короткой ночи. Рассветное небо пропитывалось золотом восходящего солнца и, казалось, с каждой минутой становилось все выше и выше. Звезды и луна погасли, растворившись в яркой синеве. Темнота рассеялась, и мир обрел свои реальные черты, пробудившись от недолгого сна.
Лидия стояла неподвижно, уставившись на свое отражение в зеркале. Нестерпимая боль разлуки острым лезвием пронизывала все ее существо. Минувшую ночь она провела, бесцельно слоняясь по комнате и нигде не находя себе места. Задремала под утро, но сон не длился долго, прерванный новой волной отчаяния, докатившейся до сознания даже сквозь дрему. В этот ранний час из небольшого зеркала над раковиной на девушку смотрело то же самое лицо, что и последние несколько лет, но что-то в нем изменилось. И это что-то даже ей самой не под силу было описать словами.
— Вы сможете сотню раз начать все сначала, — вслух произнесла она.
Это были слова Джеймса, сказанные семь лет назад. Тогда для Лидии, оглушенной тиканьем биологических часов, опустошенной и отравленной одиночеством, они показались спасением. Только теперь все изменилось. Она опустила голову, еще сильнее ощутив ее тяжесть и боль в висках, и еле-слышно прошептала:
— Зачем это? Зачем сотню раз все начинать сначала, если прежняя жизнь кажется в миллионы раз ценнее любых других возможных жизней…
Лидия отвела взгляд от замершей за окном впечатляющей панорамы Сиднея, вид на который открывался из любого уголка ее кабинета, расположенного на одном из последних этажей небоскреба. Эта картина не тронула ее, когда она впервые переступила порог австралийского офиса, не трогала и теперь, спустя два месяца после переезда. Девушка глубоко вздохнула и, встав из-за стола, прошла в персональную уборную, примыкающую к кабинету. Она склонилась над раковиной, включила воду и, набрав в ладони воды, ополоснула лицо. Когда Лидия выпрямилась, ее взгляд уперся в отражение в зеркале. Она уже перестала вздрагивать, каждый раз натыкаясь там на совершенно чужое лицо. Оно появилось на следующий день после автокатастрофы, произошедшей с Питером. На виллу Джеймса приехал невысокий пожилой джентльмен, которого ей представили как визажиста — мистера Марка Родберга. Абсолютно безэмоциональный визитер незамедлительно принялся за перевоплощение Лидии Томпсон, погибшей несколько дней назад в авиакатастрофе, в ныне здравствующую Оливию Мосс. Пока мужчина кропотливо вводил какие-то данные в небольшой ноутбук, девушка без особого интереса изучала свое новое прошлое. Оливия оказалась дочерью английских эмигрантов, приехавших в США в конце семидесятых. Родители, как и следовало ожидать, погибли больше десяти лет назад, а с родственниками в Европе были потеряны все связи. Девушка окончила университет в Бостоне по специальности «психолог» и до трудоустройства в «Eternal Corporation» вела частный прием клиентов в небольшом офисе в центре города. В той же папке она нашла фотографии знакомых, профессоров из университета, даже друзей Оливии, но все они были для Лидии не более чем просто лицами. Тем не менее она не поленилась прочитать о каждом — теперь это была ее жизнь, и как бы ей ни хотелось расставаться с прежней, другого пути не было.
— Марк введет вам специальный препарат, — начал объяснять ей Джеймс, присев рядом.
Девушка с подозрением покосилась на пистолет для инъекций.
— Это генная терапия временного действия, — добавил он. — Таким образом мы поменяем цвет глаз, цвет волос, оттенок кожи. Отросшим же волосам Марк придаст соответствующий оттенок, так что по мере их роста разница будет совсем не заметна.
— И на кого я стану похожа? — равнодушно спросила девушка.
— По большей части на саму себя. Просто представьте, что вы перекрасились в блондинку, надели линзы и слегка загорели.
Лидия кивнула. У нее не было сил на другие реакции или жесты.
