- Работать значит хочэшь? Да? Ну, пойдем. Ты вообщэ картошку когда-нэбудь чистил? Да?
- Да.
Он показал мне на мешки.
- Ну, вот тэбэ работа. Смотри, чтоб на совэсть, а то зарэжу, как эту курыцу и суп сварю понэл? – при этом он размахивал той курицей, которую готовил.
Зрелище не для слабонервных! Я посмотрел на него округлившимися глазами, при виде ножа мне опять стало плохо.
- Ик, – у меня открылся рот. – П-понял, – произнес заикаясь.
- Тогда давай! Ну, чего смотрышь? Работай, работай! Мнэ целую дэвизию накормыть надо!
Раздался общий хохот.
Я подсел к остальным и начал работать. Какое-то время сидели молча, русские хлопцы искоса поглядывали на меня. Наконец один из них решился со мной заговорить:
- Ты откуда такой? Чего-то я не понял. Тебя как зовут, ты сказал?
- Ханс.
- Ты что, пленный? Ребята, выходит к нам «фрица» что ли сюда подсадили? Чего ему здесь делать?!
- Ничего, пусть работает, какая нам разница. Не без дела же ему сидеть. Кормят его, пусть свой хлеб отрабатывает, не даром же его кормить.
- Правильно.
- Ты старайся, старайся, лучше картошку чисть, а то повар Ахмед тебя точно зарэжет, он шутить у нас не любит. Ферштейн? Ты по-русски вроде хорошо понимаешь?
Два дня я помогал на кухне, чистил морковку, капусту, картошку, драил котлы, убирался. Потом меня отправляли с лопатой, копать окопы, строить оборонительные укрепления. Кормили вполне сносно, из общей кухни, вместе со всеми, так что свой хлеб я зарабатывал.
Русские во всю готовились к обороне, проводили связь, строили блиндажи, укрепляли оборонительные сооружения. На много километров протянулись траншеи, соединенные между собой ходами, по какой-то специальной системе, так придумали военные инженеры, всего их было три линии. По крайней мере, было нечто, чего у нас я еще не видел. Постоянно выгружались машины, подвозились снаряды, и другие боеприпасы.
В помещении бывшей сельской школы, где был когда-то кабинет географии, политрук проводил занятия по политической подготовке.
- И так, кто мне скажет какими методами можно морально воздействовать на противника? Рядовой Стаценко?
- Агитация через громкоговорители, распространение листовок…
- Верно. Еще? Работа партизан в тылу является устрашающим фактором для противника, оказывающим на него моральное давление?
Бойцы хором:
- Так точно!
- Наши крупные военные и тактические победы, такие как под Сталинградом, сила нашего оружия, смелость советских солдат, являются фактором, влияющим на противника?
Снова хором:
- Так точно!
- Среди вас есть те, кто только что прибыл на фронт и еще реально не встречались с живым противником?
Несколько человек подняли руки.
- Так, ясно. Вот что, сидите пока, я скоро приду. Но приду не один, приведу вам пленного, вы сможете задать ему вопросы.
Замполит вышел.
Из рядов раздалось несколько возгласов.
- Что немца?! Живого?!
- Настоящего?!
Один из бойцов, видимо более бывалый.
- Нет, поддельного! Гитлера вам приведут на веревочке, прямо из резиденции, волчьего логова, собственной персоной!
Весь взвод заражается смехом, похожим на дикое ржание.
Дверь открылась и вошли трое: Капитан, Ганс и солдат при оружии охраняющий пленного. Воцарилась полная тишина, солдаты устремили свои взгляд на немца.
Мы вошли в помещение, я смутился, увидев кучу народа и уставившихся на меня около тридцати пар глаз.
- Ну, что? Вы готовы к общению? – спросил капитан. – Вы можете задавать свои вопросы, – обратился ко мне, – Вы готовы отвечать?
- Да.
- Как видите, наш гость хорошо понимает по-русски, так что можете задавать ему вопросы на родном языке. Не стесняйтесь.
- А как его зовут? Как к нему обращаться?
- Ханс.
- А полное ваше имя, – спросил политрук.
- Краузе, Ханс Вильгельм.
- Сколько вам лет?
- Двадцать три.
- Ваше воинское звание? - снова задал вопрос Александр Васильевич.
- Лейтенант.
- Где вы родились?
- В Штеттене.
Он продолжал.
- С какого времени вы на фронте?
- С 41-го года.
- Кто вы по военной специальности? Где служили?
- Разведчик.
- При каких обстоятельствах вы попали в плен?
- Наша группа попала в засаду.
- И была уничтожена. Так?
- Да.
- Ганс был ранен, наш доктор спас ему жизнь. Это пример гуманного обращения к немецким военнопленным. Вы согласны? – спросил капитан.
- Да, я благодарен вашему доктору.
- Задавайте вопросы.
- Почему ваш Гитлер напал на нашу страну?
- Не знаю. Лучше об этом спросить его самого…нашего фюрера. Я всего лишь солдат, и исполнял приказы своего руководства. Разве вы не поступили бы также?
- А если Гитлер прикажет вам прыгнуть с крыши или с моста и утопится?
Этот вопрос меня развеселил, я улыбнулся, пожав плечами.
- Пришлось бы подчиниться. Если не спрыгнешь, тогда расстреляют, пришлось вы выбирать что лучше, утонуть или получить пулю. Приказы в армии не обсуждаются, они исполняются, вам это известно.
- А разве вы не по собственному желанию взяли в руки оружие? Пошли в эту самую армию.
