- Меня не спрашивали. Была объявлена всеобщая воинская мобилизация. Обязаны служить в армии все, кому исполнилось восемнадцать лет. Я и так уклонялся от призыва на военную службу, как мог. Я жить хочу, мне совсем не хочется умирать в двадцать лет. У меня есть ребенок, дочь.
- Как вы относитесь к тому, что вас побили под Москвой и Сталинградом? – один из солдат задал мне вопрос.
Он бы несколько подковыристый, с явной издевкой. Я решил на него ответить достойно.
- Как я к этому отношусь? Как солдат должен относиться к просчетам своего руководства? Молодцы! Это ваша победа, вы ее заслужили.
- Я сейчас покажу вам портреты, – сказал капитан, - вы должны ознакомить наших солдат с высшим военным немецким руководством.
Капитан достает и показывает плакат с нарисованной карикатурой. Раздается общий дружный, веселый хохот и истерический смех. Не удержавшись, я засмеялся вместе со всеми.
- Тихо! – я пытался собраться. - Каждый уважающий себя русский солдат должен знать наше высшее военное командование в лицо! Я рисовать не умею, только зверушек, поэтому нарисовал как мог. Извините, конечно, – обратил я все в шутку.
Солдаты продолжали смеяться.
- Кто мне скажет, кто это? – задал я вопрос.
- Гитлер! – ответил голос.
- Правильно. А это? Кто знает? – я едва сдерживался от смеха. - Это Йозеф Геббельс, министр пропаганды! Нет, не могу больше говорить, – махнул рукой. – Ну вас!
Мы весело пообщались, настроение у всех поднялось.
- Все, ладно! Конференция окончена! – сказал замполит. – Спасибо, вы можете идти.
Меня увели.
Если в начале мне было неловко, то к концу встречи, я освоился, и напряжение которое у меня было пропало.
- Ну что? Пообщались? – спросил капитан. - Что вы можете сказать о нем? Этот немецкий офицер адекватно оценивает обстановку?
- Да. Вполне!- бойцы ответили хором.
- А он ничего себе, – сказал один из солдат - не плохо держался. Завидное чувство юмора! Я вообще не думал, что у немцев еще и чувство юмора есть.
- Откуда он русский так знает?
- Бабушка у него русская, – ответил замполит.
- Он что сынок эмигрантов? Выходит он наполовину русский что ли? Толи я вижу даже рожа на немецкую не похожа!
- Выходит что да. Кто мне скажет, стоит ли привлекать противника на нашу сторону? Рядовой Петров?
- Думаю, что это возможно, в некоторых случаях. Только нужно учитывать некоторые характеристики и индивидуальные особенности данного человека.
- Верно! Я бы вам поставил пятерку. В некоторых случаях противника можно и нужно использовать, если это идет нам на пользу. Игра стоит свеч. Как видите там тоже не дураки, нам приходится иметь дело с умными, образованными, хорошо обученными и подготовленными людьми. Это не надо недооценивать, но и бояться противника не стоит. Это такие же люди и ничто человеческое им не чуждо. Им тоже присуще чувство страха, голода, жажды, усталости, потребность во сне и.т.д., и.т.п.
Настала ночь. Я устал и как-то сладко и беззаботно заснул, совсем не думая о том, что эта ночь, возможно, станет последней в моей жизни. У меня была развита интуиция, и я обычно чувствовал опасность или подвох, но в этот раз она меня подвела.
Меня разбудили пинками, ударами сапогом по ногам и вбок
- Вставай! Быстро! Шнель тебе говорят!
Я открыл глаза и спросонья не мог толком понять, что происходит. Увидел перед собой офицеров в форме НКВД, капитана и круглолицего, крепкого телосложения, упитанного майора.
- Поднимайтесь, – сказал капитан, – пойдете с нами.
Наконец до меня дошло, что пришли по мою душу. Мне стало страшно.
Меня снова привели в здание сельской школы, на этот раз в помещение, где раньше располагался кабинет директора, усадили на стул. Майор пристально меня оглядел.
- Насколько мы знаем, вы хорошо знаете русский. На каком языке предпочитаете, чтобы вас допросили?
- Мне все равно. На русском меня устроит.
- Что ж? Хорошо. Значит ваше полное имя Краузе Ганс Вильгельм? – он узнал лицо знакомое ему по фотографии, продолжая разглядывать так называемого «племянника».
Капитан вел протокол, записывая каждое слово…
- Да.
- Родились в Германии, в городе Штеттен, 28 мая 1920-го года?
- Да.
- Проживали в Штеттене, окончили школу, берлинский университет, факультет журналистики, потом школу Абвера в Цоссене. С 1941-го года служили в немецкой армии в подразделении разведки.
- Да.
- Признаете ли вы, что занимались шпионской, разведывательной и диверсионной деятельностью?
- Да, признаю.
- Тем самым вы наносили вред нашему государству и советскому народу. Признаете ли вы свою вину?
- Да.
- Знаете ли вы, что по законам нашего государства и по законам военного времени вам полагается смертная казнь? Вас могут за это расстрелять.
- Знаю. А что вы от меня хотите? Я же служил в немецкой разведке. Я выполнял приказы своего командования! Что, я должен быть белым и чистым как ангел? Хотите меня расстрелять? Вот я! Расстреливайте, что вам еще нужно! Легче вам от этого будет? Зачем этот спектакль? Устроили представление.
- Хорошо, - майор подсунул листок и ручку. - Подпишите еще вот эти бумаги.
- Что это?
