— Вы правы. А теперь позвольте вам вопрос. Когда после революции у рабочего класса не было своих ученых, кто вел и исполнял все сложные обязанности на их постах? Неграмотные порой, или грамотные, но неопытные рабочие, крестьяне, солдаты. И, конечно же, на первых порах технических ошибок они делали массу. Технических, подчеркиваю, а не политических. В политическом отношении это были надежнейшие люди. А уменье разбираться в технической стороне дела скоро к ним пришло.
А кто тогда над ними хихикал злорадно, предсказывая провал? Враги рабочего класса. Ну, — Зимин лукаво сощурился, — а иногда и не особенно серьезные люди.
Вальцовщик беспокойно повел покатыми плечами.
— Так, примерно, и сейчас. За конструкторские доски сели, если это понадобилось рабочему классу, сразу десятки тысяч человек, в основном молодежь. Большинство из них еще даже не инженеры и не техники. Подавляющая часть этих молодых людей учится в вечерних институтах и техникумах. И, естественно, что и конструкторская работа для них первое время — учеба. Но, как я уже сказал, техническая сторона дела решится быстро. Поднаберутся ребята практики, и пойдет работа. А политический курс, безусловно, верный. Через год-два у нас на заводе, как и на других предприятиях, будет добрая сотня опытных конструкторов, которым будут по плечу любые вопросы механизации производства.
Рябой гмыкнул, докурил папироску и обратился к румяному белокурому парню:
— Пойдем, Ванюшка, к стану.
Позже Зимин наблюдал, как его окружили становые, и то, чего не досказал он, досказывали, видимо, они. И досказывали веско.
— Хороший народ, — показывал глазами на становых Зимин, обращаясь к стоявшему рядом с ним парторгу цеха Приходько.
— Не всегда, — не согласился тот. — Рубля в получку не досчитают — такой шум поднимут, хоть уши затыкай.
— А они, как думаешь, за красивые глазки работают?
— Так ведь можно и покультурнее.
— А вот за это, голубь, с тебя первый спрос. Плохо воспитываешь свой народ. Хотя по твоим отчетам в партком у тебя с этим вопросом дела обстоят блестяще.
— Так речь же идет о собраниях…
— На которые никто не ходит, — оборвал его Зимин. — Ну, а как думаешь: и сегодня половина придет?
Приходько поскреб в затылке.
— Может, чуток побольше…
Но к его удивлению пришли все.
Вот обособленной группкой, в стороне, сбились звонкоголосые девчата. Тоже группой, поближе к столу президиума, степенно расселись пожилые прокатчики. Толпой в дверях, подпирая плечами косяки, — парни. На привычном своем месте, у стола, посредине, — Груздев. По правую руку от него Приходько, по левую — предцехкома Шурыгин.
Когда стихло шушуканье, Шурыгин неторопливо встал. Переждав шум, возникший в дверях с приходом опоздавших, он откашлялся и низким, чуть сиплым голосом проговорил:
— Повестка дня, товарищи, всем известна из объявления. С докладом по повестке дня, как вам всем известно, будет выступать начальник цеха товарищ Груздев Яков Яковлевич. Вот. А сейчас для ведения собрания нужно выбрать президиум. Давайте кандидатуры.
И когда процедура выборов была закончена, Груздев по приглашению председателя направился к трибуне. Из того обширного плана мероприятий, о котором Груздев говорил на заседании парткома, не было выполнено почти ничего.
Прения начались с выступления рябого вальцовщика. Не глядя в сторону президиума, но поминутно обращаясь то к Груздеву, то к Приходько, вальцовщик задиристо спрашивал с них причины невыполнения плана и сам отвечал на свои вопросы.
— Восемь, — задрав обе руки, показывал он восемь растопыренных пальцев, — восемь рольгангов за год взялись изготовить. А где хоть один? Мы эти рольганги ждем, как парень милую. Спина ведь хрустит, товарищ Груздев. А вы все раскачиваетесь.
Яков Яковлевич слал ему ободряющие улыбки «сыпь, мол, братец, сыпь», но уши его багровели.
— И цехкомовцы во главе с товарищем Шурыгиным молчат, как воды в рот набравши. Оно, конечно, правильно, что вы организовали это собрание. Ну, а до собрания, день ото дня с начальника и с механика за механизацию кто-нибудь спрашивает? Нет.
Закончил он весьма резко:
— Мы, вальцовщики, свой план даем. И даже всегда перевыполняем. И потому требуем, чтобы план по механизации был выполнен и тоже перевыполнен.
Аплодировали ему бурно. Выступали многие. Говорили о плохой работе нагревательных печей, о низкой загрузке станов, о недостатках в состоянии оборудования. Коротко выступил и Зимин.
— Основное, — сказал он, — это работа над планом механизации, ежедневная, ежечасная работа. Такой работы у вас не получилось. Поставьте работы по механизации под общественный контроль. Изберите комиссию. Пошлите в нее опытных, уважаемых людей. Пусть эта комиссия будет вашим глазом в деле механизации, и тогда быстрее наступит срок, когда спины ваши перестанут трещать.
Предложение Зимина было принято. Комиссия избрана.
Оставшись после собрания с парторгом и предцехкома, Зимин подвел итоги.
— Нельзя сказать, что выглядели вы молодцами.
— Так план же, товарищ Зимин, каждый месяц. И выполнить-то его надо, да еще и перевыполнить, — стал оправдываться Шурыгин.